02:10 

Шалом, Исраэль! Часть шестая..

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Со мной часто говорят на улице люди. Просто берут – и говорят. Их не смущает, что я порой не одна, их не смущает, что мне, возможно, не до них – их вообще никогда ничто не смущает.
Когда я была помладше, я этому явлению еще как-то сопротивлялась – не понимала, что происходит. Но был один случай, после которого я навсегда перестала это делать. Дело было в декабре 2005-го, кажется, года. Я пришла на работу, я что-то писала в своем вечном блокноте. Сказку. Про то как вот иду я как-то ночью по улице и останавливает меня незнакомый мужчина. И спрашивает меня: «Ты поверишь, если я скажу тебе, что родился на Атлантиде?..» Я не помню, чем там у меня должна была сказка закончиться – я ее так и не дописала. Потом пришли клиенты, потом я закончила работать, съездила на занятия по музыке, сходила с друзьями в клуб на концерт…
И вот я шла домой по своей заснеженной улице и никого не трогала. Был час ночи и зима без пощады. Мне оставалась финишная прямая. А навстречу мне шел незнакомый мужчина.
- Извините, - обратился он ко мне, когда мы поравнялись.
- А? – я сняла разрывающиеся от децибел наушники и приподняла шапку-колпак.
- Извините, - повторил мужчина, - вы не выпьете со мной коньяку? Я куплю. У меня есть деньги…
Он был прилично одет, дружелюбен и трезв как стекло. Но я уже накануне напилась темного Гиннеса, поэтому решила, что – не стоит и вообще мне завтра в шесть утра вставать на работу. Поэтому я вежливо отказалась и пошла по направлению к дому, позвякивая мелочью в гитарном чехле за спиной. Мужчина извинился и пошел своей дорогой. Но у подъезда он все таки меня настиг. Он был взволнован и тяжело дышал от бега.
- Вы меня извините еще раз, - еле поговорил он, - но я вот сейчас понял, что должен поделиться с вами, должен рассказать вам… Он все никак не мог отдышаться.
- Понимаете, я увидел вас и в принципе – решил рассказать вам сразу. Но отчего-то не решился, а потом, когда понял, что вы уходите и, возможно, я вас больше никогда не увижу… В общем понимаете, дело в том, что я родился на Атлантиде…
Мы купили бутылку коньяка в ближайшем магазине и пошли гулять по заснеженному ночному парку. Его звали Андрей. Он был поэтом. В этот день он отдал в типографию книгу своих последних стихов и заехал по этому поводу к друзьям, которые жили в моем районе. Но жил он за МКАДом. Поэтому решил прогуляться пешком до метро, чтобы поймать там машину… Он был уже очень не молод и совершенно не понимал, что он забыл в этом мире.
- Понимаешь, - рассказывал мне Андрей, - вот мама с папой склоняются над моей кроваткой, пока я еще новорожденный, а я вижу их улыбки и не узнаю их! Я знаю, что это – мои родители. Я помню лица своих родителей оттуда…
Мы прогуляли до самого утра. Последнее, что я помню из той ночи – это то, как Андрей нараспев читал мне Бродского, а я сидя на лавочке и прилипая от холода к деке собственной гитары, пою ему не то «Военную» не то «Последний лед»…
Мы еще долгое время поддерживали связь, встречаясь и выпивая коньяк. Однажды он привел ко мне своего друга. Не помню, как его звали, но точно помню, что он редактировал издание «Наука и жизнь». И разговорились мы в тот вечер почему-то про творчество Бориса Гребенщикова и про то, кто что в его песнях не понимает. Я тогда рассказала, что обожаю его «Горный хрусталь», но совершенно не понимаю, о каком хрустале идет речь.
- Вот об этом, - загадочно улыбнулся тогда главный редактор и неожиданно извлек из своего неприглядного саквояжика завернутое в замшевую тряпицу нечто. А когда он тряпицу развернул, я не поверила своим глазам. Передо мной лежал удивительной красоты сияющий камень… Одного не поняла я в тот вечер: с чего это Борис Борисович решил презентовать редакции «Наука и жизнь» талисман, подаренный ему чуть ли не самим Далай Ламой… Но факт, что он подарил. И факт, что песня была написана именно об этом камне…
И потом таких встреч было очень и очень много…
Я до сих пор не понимаю, почему – я. Что во мне такого, то каждый из тех, для кого Земля является всего лишь перевалочным пунктом считает своим долгом оставить мне свой massage. Но я всегда их выслушиваю. Всех. Моих друзей бомжей, нищих, всяких товарищей с сомнительным психическим состоянием, алкашей, пассажиров, отправляющихся немедленно на экскурсия на Большой Печеньке по молочным берегам – всех-всех. Сыроед, конечно, до сих пор пугается и пытается всех этих моих друзей классифицировать…
Например, сегодня вечером мы шли с ним с моря домой через весь Ашкелон. И тут из воздуха за нами пристроился неопределенной национальности мужик. Вынул наушники из ушей.
- А это что – мода такая? – обратился он ко мне, указывая на наши с Сыроедом веселенькие штаны-обосраки.
- Да не то чтобы, - ответила я, - просто удобно.
- Да нет же, она пришла из Америки какой-нибудь, наверно…
- Тогда уж из Индии…
- Думаешь?
- Да, там точно все так ходят…
- А вы откуда?
- Москва...
- О! Можно сказать – землячки, а я сам из Ярославля…
И, заткнувшись обратно своими наушниками, мужик перешел на другую сторону дороги. Ни «Привет», ни «Пока»… Зачем подходил – одному ему известно…
Сыроед называет таких «Авось чего обломится, или – на всякий случай». Но я думаю – нет. Это все то же, знакомое нам «А поговорить?». А с кем поговорить в большом городе, где полно всяких людей и в то же время так одиноко? Конечно, со мной, с кем же еще?
С утра мы с Сыроедом выгуливали Геру. Вышли на лужайку за домом. На лавочке сидел типичный ортодокс: с пейсами, закрывающими трусы, в чем-то непотребном, немытый, небритый – все, как мы любим, одним словом. Сидел-сидел. Точно – камень. Головы кочан не поворачивая.
Только мы с ним поравнялись, он тут же выдал мне на-гора:
- Seing Is believing
Причем голос у него такой журчащий, приятный. Я бы даже остановилась, но Гера рисковала порвать меня на части – туалет ей был важнее моих духовных изысканий. Поэтому мы активно двинулись вперед – покорять не помеченные территории, а пророк на лавке все еще толкал речи про «Видишь – значит, веришь» и про то, как мне необходима задуматься о том, что я вижу и во что верю…
На самом деле все эти мои друзья часто бывают правы. И многие из них мне помогают. Внутри, там, где никто не слышит, я часто задаю себе какие-нибудь безответные вопросы, на которых в принципе не всегда есть ответы, но всегда есть подсказки. И дают мне их как раз все эти мои уличные любители доверительного общения. И я часто бываю им очень благодарна. Сколько всевозможных идей родилось во мне благодаря им! Сколько интересных вещей произошло! Сколько раз эти, конечно, не случайные встречи, изменяли мою жизнь…А еще нам с Сыроедом все время все улыбаются. А здесь как-то особенно почему-то. Поравнялись сегодня на светофоре с двумя надушенными блондинками в черной коже и на каблуках. Так те только что не присвистнули при ближайшем нас рассмотрении. Как будто видели нас накануне на крыше собственного дома завернутых нагишом в израильский флаг… А потом долго еще смотрели нам в след и радовались.
Честно сказать, мы так и не поняли, почему. Едва ли у нас с лицами что-то не так или что-то написано на лбу. Но радовать людей, каков бы ни был повод для их радости, если он благороден – это здорово. В этом есть смысл. Это может быть частью твоей философии.

Photobucket

@музыка: Урчание холодильника в тишине.

@темы: Я, конечно, - за любовь, только - не такую! (с), Я и мои друзья-дибилы., Я - конь с ушами! (с), Тайный гений Леонида Агутина, Страх и ненависть Рана Фуджимии, Певец, певец, подкрался незаметно... (с), Маленькие гадости большой страны (с)

URL
Комментарии
2011-07-20 в 12:47 

KCAHDP
Camera one closes in The soundtrack starts The scene begins Youre playing you now
Я прозой почти не баловался, но если вдруг замкнёт написать какой-нибудь сценарий, то я хотел основать его именно на таких вот неслучайностях. Вообще это очень по комиксовому, и в этом плане мне весьма импонирует Joss Whedon, в его сериалах такие фразы имеют особое значение для сюжета, тем более если это было сказано незнакомым или безумным с первого взгляда человеком (Вообще, это надо уметь, чтобы КАЖДАЯ фраза несла смысл, а не просто засоряла эфир). Ну, а когда такое происходит в твоей собственной жизни, это, наверное, просто, невероятное ощущение причастности.

2011-07-20 в 21:21 

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Есть немного) Вот ты читаешь все эти строки и тоже становишься причастен)

URL
2011-07-20 в 22:01 

KCAHDP
Camera one closes in The soundtrack starts The scene begins Youre playing you now
а я и не заметил))

   

Если есть конечная точка у нашей свободы, то она будет здесь

главная