00:21 

Гастроли в Питере. Часть первая

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
На протяжение моей жизни у меня сложились нетривиальные отношения с Питером. Я была там трижды и трижды ничего не увидела. Первый раз я была там еще с Сашкой. Мы приехали внезапно на его день рождения. В шесть утра - как положено. Теплым сентябрьским утром. И пока опухшие спросонья люди спешили на свои работы, мы сидели на какой-то стене, смотрели на Неву и пили розовое шампанское. Дальше что было я помню плохо. Нам было негде остановиться, поэтому мы зашли в какое-то кафе и умудрились заснуть, пока несли наш заказ. Мы проспали часа три, затем, проснувшись, попросили подогреть остывшую еду и кофе и отправились гулять куда глаза глядят. Но где гуляли - в упор не помню. Помню только уродов в Кунсткамере и друзей из Оксфорда, с которыми мы ужинали в каком-то рыбном ресторане. Все. Весь Питер.
Второй раз я была в Питере зимой и с трудом нашла Тошину квартиру, в которой мы с Наоки гримировались к анимешному фестивалю Виктори. Прошлое этой поездки туманно, но точно помню, как мы с Масиком варили пельмени, как Масик читал Лорку и как мы едва не опоздали на поезд.
Третий раз ф была в Питере в рамках всероссийской конференции юридических отделов Икеи, в которой я тогда работала. События помню опять же плохо, потому как мы с Ксюхой все время пили и очень хотели спать. Еще помню восхитительные лимонные булочки, которые подавали на кофе-брейках... И - белоснежные простыни в нашем с Ксюхой номере, на которые мы укладывались, как рок-звезды - аккурат в ботинках и - курили, курили... А на следующий день мы ели восхитительные пирожные с белоснежным кремом в каком-то не менее восхитительном кафе... Кажется, этими пирожными меня угостил Макс. А потом я ушла от Сашки. Разумеется, Макс там был ни при чем. Макс - вообще был моим коллегой по работе.
Прошло четыре года, все встало с ног на голову. И я снова ехала в Питер. На этот раз - уже на неделю и - на собственные гастроли. Программа получалась весьма плотненькая, опять же - не разгуляешься. Учитывая, что у нас было два телевизионных эфира, квартирник и два концерта в выходные, на который я решилась вывезти весь акустический состав, кроме Жени. Пока они с женой собирались с мыслями, куда и когда им ехать со своим составом, мы договорились, что басист с нами сыграет питерский. Лешка Шубин из группы "Колесо". Мы познакомились через Семена Чайку еще во время концертов на Маяке, и я решила не быть дурой и играть без басиста, а позвать Лешу к нам на пару концертов, тем более, что ему в свое время так нравилось "Кухонное реггей"...
Не задолго до того, как я утвердила нам питерские гастроли, Володя Антипенко позвал меня в свою авторскую программу "Театр поэтов" на Вашем общественном телевидении. Я подумала и решила: "Почему бы и да?". В далеком уже 2010-и году, когда я выпускала свою первую "Кухню" в ОГах, никто и подумать не мог, как много поэтов в нашей непредсказуемой стране. Это тогда Саша Бес казалась всем в диковинку, а сейчас даже Ясвена поинтересовалась, не почитать ли и ей стихов где-нибудь... а то все читают.
- А ты стихи пишешь? - удивилась я.
- Нет вообще-то... Но, наверное, пора начать...
Так вот я сама вообще никогда и нигде своих стихов не читала, поэтом не называлась и на груди рубаху рвала только по пьяни, не свою и - совсем по другому поводу. Так - пописывала я себе тихонько стишки, дарила предметам обожания и не очень. Сборнички... Стишков по триста в каждом и - помалкивала перед общественностью.
Были у меня попытки почитать в литературной гостиной классе, эдак, в седьмом... Но, помнится, тогда Боря сказал, что все это - слишком личное, чтобы читать перед публикой, посему свои попытки быть услышанной я оставила еще в младенчестве. Потом еще Лада как-то сказала, что читаю я отвратительно. И довершил картину Сыроед, полностью с ней согласившийся.
Я, надо сказать, не сильно расстроилась. Я больше расстраиваюсь, когда в ноты не попадаю. А тут - пригласили на телевидение... В прямой эфир даже.
Я подумала и решила - а ну их в жопу, все эти репетиции. Начинать - так с музыкой.
Для многих эта программа - просто очередной этап в поэтической карьере, одним словом - ничего особенного. Но напомню - я НИГДЕ НИКОГДА НЕ ЧИТАЛА СВОИХ СТИХОВ, поэтому для меня "Театр поэтов" был настоящим событием.
Я вообще часто забываю, что умею писать стихи. Потому что это как пить воду. Ну, то есть я всегда это делала и в очень больших количествах. По каким-то там подсчетам у меня только дома в тетрадях и блокнотах этих стихов тысячи на три наберется. Цветаева и то меньше насочиняла. И это - только дома. А сколько еще блокнотов я подарила, не оставив себе ни единого экземпляра! Сколько было написано на салфетках, столах, стенах и партах! Сколько я потеряла и сожгла!
В общем - много у меня стихов.
Я понимала, что надо бы, наверное, поучить стихи-то... А то как я их читать-то буду. Выбрать десяточек... И еще десяточек - про запас. Володя мне так сразу сказал, чтоб без нудятины и трясущихся губ. Читать свое самое проверенное, как в запале на сцене!
Я, конечно, не стала его разочаровывать...
Думала - успею хорошо подготовиться, но какое там! То запись, то гастроли, то - просто концерты. За день до отъезда у нас вообще был нонсенс за все время существования Мантры - два концерта в один день да еще и в разных городах. Думала - сдохну скорее, чем отыграю.
Очнулась я уже будучи в поезде и поняла, что у меня остаются сутки до эфира и что я - вообще не представляю, что надо делать...
Я думала одеть что-нибудь строгое, сделать лицо, как у Джоан Роулинг на развороте всех книг про Гарри Поттера и что-нибудь.
Пока все в поезде дрыхли, я учила стихи. В темноте это выглядело устрашающе - как будто я усердно молюсь или кого-то проклинаю. Заснула я только с рассветом. Было ощущение, словно в голове у меня не мозг, а бесчисленные строчки стихов. Чуть приоткроешь - и по букве высыплется весь алфавит.
Пожить мы собирались у маленькой Ники - нашего гримера и друга. Она уже давным-давно перебралась из Нижнего в Питер и где-то там что-то такое снимала. Зная Нику, я предполагала заранее, что все это будет весело. Потому что у Ник всегда все весело. Даже если через жопу.
Леша сказал, что жить мы будем в ебенях и жестоко обманул, потому что на этот раз судьба позаботилась о нас и отменила все свое припасенное западло. А может быть - мы исчерпали его лимит еще во время киевских гастролей.
Жили мы в очень зеленом районе в очень странном доме и все время на расстоянии двух станций от места назначения. Это было удобно, как никогда.
Ника жила в ОГРОМНОЙ трехкомнатной квартире с неопределенным количеством жильцов. На пороге нас встретил котопес по имени Буся, с порога же Ника вручила нам в качестве подарка настоящий гамак, сшитый из декораций детского театра. Был нереально рано и солнечно. Поэтому мы побросали вещи и пошли пить кофе на кухню. Обитатели квартиры сладко спали.
Это была ОГРОМНАЯ кухня. Я таких кухонь вообще никогда не видела. На ней было здорово. В окне переливалась всеми оттенками зелень двора. Кофе был дрянной, но ничего не могло испортить моего настроения. Поэтому и неведомые и бесчисленные обитатели квартиры не заставили себя долго ждать. Сначала вышла маленькая девочка в футболке футбольного клуба Динамо и с русой косой до колен, за ней - высохший молодой человек с белыми дредами по пояс и в костюме неизвестного мне супергероя с плащом до колен и волшебной палочкой в руке, за молодым человеком возникла напоминавшая ром-бабу пышная мадам с копной кислотно-вишневый дредов и голыми ногами, на которых не было живого места - сплошные татуировки... Молодой человек представился Евладом и обещал исполнить три желания, ром-баба послала всех на хуй, агрессивно проглотила банан и растворилась в недрах квартиры. На смену им вышел интеллигентный молодой человек, нежно улыбнулся и закурил сигарету. В этот момент в одной из комнат заиграл Боб Марлей, а в другой - группа Lumen. Ника сказала, что вообще-то квартиру они снимают на шестерых, но никто никогда не знает, сколько людей здесь живет на самом деле. Как-то раз вписалось аж двадцать пять панков, которые к утру умудрились засрать квартиру до неузнаваемости в прямом смысле этого слова. В квартире жили злостные бухарики и добрые веганы, музыканты, официанты и где-то даже спала некая Настя, после которой можно было достать откуда-то матрас и - тоже поспать. Ванная напоминала мир после собственного крушения. Но это, похоже, смущало только меня. Потому что она была чуть меньше кухни и - вся заваленная всевозможными ароматическими свечами, гелями, пенками, уточками и прочей приятной глазу и нюху лабудой. Ника сказала, что можно брать все, что угодно. Вот недавно кто-то забыл целый пакет с косметикой Milk. Никому не надо? Сливовый гель? Отчего ж не надо-то? Я всегда хотела попробовать их продукцию.
По идее мы снова должны были прийти в плохо скрываемый ужас, но почему-то не пришли. А на второй день нам даже понравилось.
Я зажмурилась покрепче и - залезла в ванну. Очень хотелось помыться сливовым гелем для душа и почистить зубья мятными таблетками из Lush.
Ника выдала нам ключи от квартиры и сказала, что мы можем чувствовать себя дома. После того, как она убрала квартиру за двадцатью пятью панками она может принимать у себя сколько угодно и каких угодно гостей. И хоть одно рыло пусть только попробует открыть свой поганый рот.
И рот никто не открыл. Потому что все сплошь оказались милыми людьми. И даже курить старались на лестнице, чтоб мы не задохнулись. Не сильно помогало, правда. Ну, да что поделаешь. Сами по десять и больше лет курили и крыли всех некурящих хуями. Теперь должно и пострадать.
Мы с Сыроедом выбрались на улицу, зашли в первую же пирожковую, с удовольствием слопали по куску пирога со шпинатом, запили настоящим ромашковым Гринфилдом, встретились с Лешей, договорились о репетициях, вдохнули ветреного питерского воздуха. И мне начинало все нравиться.
В квартире Сыроед обнаружил множество интересовавших его книг, а я отправилась на кухню готовиться к завтрашнему эфиру. Я просмотрела несколько передач. С Аше Гарридо отдельный выпуск посмотрела. Посмотрела программу Оксаны Мысиной на телеканале Культура, где она читает Гамлета Шекспира в собственной переводе. Много еще чего я посмотрела и поняла, что завтра меня спасет только чудо. Потому что, прямо скажем, актриса из меня херовая. Читки профессиональной у меня нет. Стихи мои - как стихи. И Серебряный век по ним плачет.
Нужно было сделать этот эфир особенным. Таким, чтобы он запомнился...
Лицо Джоан Роулинг я отмела сразу. Я решила, что оденусь во все голубое - это раз. Ника пообещала мне цветы на лице - это два...
Не хватало только изюминки. Чего-то необычного. Чего-то, чего никто в этой программе не делал... И еще я подумала, что неплохо было бы занять чем-то руки во время эфира. А все сидят с этими руками, как дураки. Не знают, куда их деть. А ведь телевизионные операторы так любят смену плана! Яго говорит - даже иногда специально гостям студий дают в руки какую-нибудь ручку или чашку, чтоб - крутили-вертели...
В этот момент на кухне, где я готовилась снова образовалась куча мала, и все стали со смехом примерять по кругу какие-до дурацкие пластмассовые очки. Последним примеряющим оказался котопес Буся, и Бусе очки не понравились. Зато они понравились всем остальным, а главное - мне.
Меня внезапное озарило! Я вдруг вспомнила все, что когда-либо говорила про актерское мастерство Белка, вспомнила, как она через предметы работает со своими детьми и решила работать со зрителем моего завтрашнего эфира тоже через предметы. Я поняла, что выбрала вообще не те стихи и поменяла программу в одночасье. Благо память свою я пропить не успела, поэтому запоминала я строчки молниеносно.
Я собрала все странные предметы, которые нашла в доме: эти самые очки, звонок ресепшиониста с надписью "Все сюда!", католические четки, старинные морские раковины, кружку с голыми Адамом и Евой, самого стремного из дюжины медведей, что нашлись в одной из комнат.
Ника предложила мне заглянуть в эту комнату.
- Я там раньше жила. Это бывшая детская. Но меня сводила с ума птица на колесах, поэтому со временем я переехала в другую комнату, - рассказывала Ника.
- А что еще за птица на колесах? - спросила я.
- А ты зайди, посмотри...
Я зашла. И правда - на стене была нарисована здоровенная птица. А вместо ног у нее правда были колеса...
- А это, прости что? - указала я на стеклянную коробку, набитую какой-то землистой дрянью.
- О! - радостно устремилась к коробке Ника. - совсем забыла вас познакомить - это Толян.
- Что?!
- Не что, а - Толян. Улитка...
- А почему Толян?
- Вообще он гермофродит, поэтому мы сами определили ему пол. Раньше у Толяна был друг Олег. Он сидел в соседнем аквариуме. Мы как-то решили их познакомить. Но Толян оказался хищником и по дороге съел Олега...
- Печальная история...
- Да.. А вы с Сыроедом, кстати, яйца едите?
- Бывает, а что?
- Просто если будете здесь покупать не выбрасывайте скорлупу. Ее надо отдать Толяну. А то у него недостаток кальция в организме и он начинает поедать свою собственную раковину, тупое животное...
К часу ночи я уже была в полной амуниции, выстроив свою поэтическую программу в одну сюжетную линию и готовая к любым экспромтам. Я уже даже перестала трястись и предположила, что исхода события может быть как минимум два: либо все порадуются, либо меня выгонят на месте - аккурат из прямого эфира.
Встала я настолько рано, что можно было и не ложиться. В очередной раз с удовольствием помылась сливовым гелем, заварила кофе и принялась проговаривать на кухне стихи. На запах кофе подтянулась Ника и села качать картинки с цветами, которые собиралась изобразить на моем лице. И ведь как обычно - Ника не просто решила намалевать что-то, как рука ляжет. Человек готовился. Она даже определилась со стилем. Я о такой художнице не слышала даже. А у нее оказалась огромная галерея...
- Ника, а тебе не надо на работу? - поинтересовалась я, поглядывая на часы.
- Сейчас узнаем, - пожала плечами Ника, затем набрала номер и невозмутимо сказала в трубку, что сегодня опоздает, потому что готовит подругу к телевизионному эфиру, цветы уже нарисовала. Осталось - выпрямить волосы. А это вам - не сопли сушить, поскольку среди предков знаменитости явно не обошлось без афроамериканцев.
- Ну, тогда можешь вообще не приходить!!! - выплюнула трубка, и потом уже были только гудки.
- Тем лучше! - хлопнула в ладоши Ника. - Я давно хотела уволиться...
- Но.., - начала было я.
- Не боись. Моя начальница меня каждый день увольняет, но потом нанимает снова. Я у нее единственный нормальный флорист...
И Ника со вселенским спокойствием распахнула свой футляр с кисточками...
- Значит, сегодня будут астры...
Работа была изумительна. Даже думать было страшно, что по сюжету, я должна была в середине программы размазать эту красоту по лицу.
На деле же мы с Никой не учли единственного фактора, который мне и в голову не мог прийти: где будет моя камера крупного плана.
Поэтому выглядела я в любом случае незабвенно: как будто кто-то накануне мне набил глаза, и по лицу вместо изящной астры у меня расползался внушительных размеров лиловый синяк.
Но я об этом не думала. Думала я в тот момент исключительно – стихами.
Когда я куда-либо собираюсь, меня часто предлагают встретить, предупреждая, что место назначения сложно найти и что даже те, что идут по карте, часто теряются по дороге. Но у меня есть Сыроед. Его мозг – совершенный навигатор. Поэтому когда Сыроед рядом – о подобных глупостях я могу не волноваться.
Сыроед практически за ручку привел меня в студию телеканала. Там записали мои паспортные данные, предложили кофе и – подождать, поскольку мы пришли раньше.
Володя – импровизатор тот еще, поэтому в рамках эфира я морально готовилась к любым неожиданностям. В программе с Аше он предложил почитать стихи самого Аше вместо него. Меня мог заставить – читать стиха наоборот или рассуждать о столичной стоимости колбасы… А мне хотелось приличный эфир.
Как вдруг в прихожую зашла молодая, элегантно одетая девушка…
Это потом, уже будучи у нее в гостях я видела последствия ее сборов – таких, что она даже расчесаться толком не успела, а в первую минуту Галечка показалась мне самим изяществом. Галечка представилась ведущей, пометила себе несколько дежурных вопросов.
- А поболтаем уже в эфире! – улыбнулась она, и нас погнали в студию.
Времени было – вздохнуть и выдохнуть, поэтому я молниеносно и хаотично раскидала по столу все свои манадки, бросила мишку и сумку под стол и начала улыбаться.
Оглядываясь на бесчисленное количество камер вокруг, я подумала: «Как здорово, что мы в том году уже были на телевидении!» и спросила, где моя камера.
Очень идиотское ощущение, когда ведущий задает вопрос, глядя тебе в глаза, а отвечаешь ты ему затылком, потому что камера твоя – с другой стороны. А телезритель смотрит в голубой экран и видит красивую картинку. Я вертела головой, как сова, не забывая менять принесенные предметы. И вот очередь дошла до очков…
- Ну, все, - думаю, - сейчас я их одену, и меня выгонят…
Как я и предполагала, очки не оставили равнодушным никого. В экране было видно, что в ладоши хлопает только Галечка. На самом деле аплодировавших было гораздо больше.
Эфир пролетел практически незаметно. Мне даже не понадобились дополнительные номера.
Мы вышли из студии довольные и счастливые, а Сыроед смотрит на меня и говорит: «А ты, оказывается, хорошо читаешь!». Как сказал бы Артемка по поводу и без: «То-то и оно!».
Хотя я знаю пару-тройку поэтов, которые действительно плохо читают. Хотя на самом деле я глубоко убеждена, что хорошие стихи плохо не прочитаешь…
Штатный фотограф телеканала сделал серию портретных фотографий для истории, а потом Галечка предложила зайти к ней в гости. Мы с Сыроедом с удовольствием согласились.
- Тут недалеко! – сказала Галечка. – Только давайте в магазин по дороге зайдем – купим мороженого к кофе.
Ну, и квартирка! – невольно подумали мы с Сыроедом, толкаясь и впихиваясь в один дверной проем.
Перед нами распахнулся здоровенный шикарный коридор с бесконечным количеством дверей…
- Сколько же тут комнат? – восторженно спросила я.
- Не поверишь – одна, - посмеялась Галечка. – На большее у меня бы денег не хватило, т.к. это – съемная квартира.
- А куда же ведут двери? – не поняла я.
- А ты – проверь!
О, эти безумные питерские планировки с дверями в самые неожиданные места! Например, как вам понравится входная дверь в шкаф? Ты вроде как руки помыть собрался. Открываешь с уверенностью дверь и решительно входишь в гору полотенец или и того хуже.
После нескольких рокировок все интересовавшие нас места нами с Сыроедом были все-таки найдены, затем мы на всякий случай убедились, что комната в квартире была и правда одна, а потом мы пошли на кухню пить кофе.
Галечка – Володин друг и так же не лишена нетривиальной фантазии. Она – автор гениального сетевого проекта «Thebloq. Поэзия будет жить», который поднимает на ноги самостоятельно и на собственные средства. Я бы не поверила, как многие не верят мне, когда я говорю о Мантре, если бы не знала Галечку лично и если бы не видела все собственными глазами.
Началось все с того, что Галечка искала в сети всевозможную литературу для почитать. И в какой-то момент встала в тупик, потому что у нас не было нигде единого ресурса, на котором было бы собрано все наше наследие. Есть идиотская стихира и проза ру. Но там сплошная реклама, искать неудобно, рейтинг определяется не посторонними читателями, а тем, кто из поэтов кому больше рецензий напишет. Обычный российский бред, короче. Да и выглядит это все в стиле «сам лепил».
Поразмыслив и выпив с Володей невкусной водки, Галечка прикинула, как было бы здорово сделать красиво единый ресурс, на котором можно было бы собрать все: и классиков, и современников, и тех, кто придет после нас. Позвонила знакомым программистам и собрала макет. Получилось симпатично. На сайт стали заходить люди… И – понеслось.
Сейчас на сайте пока бардак, но как и в большом проекте – все приготовления происходят постепенно. И когда все встанет на свои места, это будет огромный проект с неограниченными возможностями. И это – прекрасно.
Прекрасно, что есть такие люди, которые еще что-то могут.
- Да а что я? – рассказывала Галочка. – Я тоже, как и вы – много чего поделала до этого.
Приехала как-то в Москву в гости к брату. Он неплохо устроился, стал зарабатывать.
- Пойдем, - говорит, - покажу тебе, как надо отдыхать… И – повел меня по модным московским заведениям.
Через несколько лет я стала секретарем нашего министра обороны. Как-то раз он тоже предложил своим сотрудникам ликбез на предмет настоящего отдыха. И тогда я поняла, что мой брат ни хрена не понимает в модных московских клубах… Потом я оказалась в командировке во Вьетнаме. Мне выделили корабль и личный смартфон с безлимитным международным роумингом. Сидя на палубе с коктейлем в руках, я рассказала всем друзьям про то, как у меня дела, а потом – уволилась. Ну, потому что невозможно всю жизнь ходить по модным клубам и плавать на дорогих кораблях. И вот теперь думаю, где бы мне снять квартиру, потому что ключи от этой я должна сдать хозяйке через две недели и убраться в район Черной речки. Там снимать дешевле, от центра далеко, а к офису зеблога близко.
После эфира Галочке еще долго звонили какие-то люди, спрашивали, кто я такая и почему моих стихов нигде нет, и почему я до сих пор нигде не номинировалась.
Звонила какая-то женщина с пронзительным голосом. Сказала, чтоб я обязательно номинировалась в этом году на премию Хлебникова. Она лично будет голосовать за меня.
- Это – член жюри, - пояснила впоследствии Галечка. – Будешь номинироваться? Победишь – айпад подарим.
- Твой что ли?
- Почему – мой? Новый купим.
- А ты миллионер что ли?
- Нет)) Но – раз пообещала – двадцатку на него придется при любом раскладе из личных средств отложить… Так будешь номинироваться?
- Да можно, - пожала плечами я, - отчего ж не пономинироваться-то?
Будет стимул клип снять. А то я давно хочу снять какой-нибудь причудливый ролик для парочки своих стихов и чтоб Сыроед на них музыку написал…
Для стихов всегда нужна авторская музыка. Все поэты, которых я слышала с умным видом читают под классическую музыку, не понимая, что это – априори провал. Потому что классическую музыку не победить даже нашим лучшим поэтам. Потому что она – уже часть истории, а они – еще нет.
Вот когда их рукописи, если таковые имеются, лет через триста откопает на чердаке какой-нибудь любопытствующий, как Мендельсон – Баха, тогда и будет о чем поговорить. А так – все попытки соития с классикой – тщетны, как бурный секс с Бабой Ягой. Хотя я тут узнала, что у чтения под классику даже название стиля есть у современных молодых поэтов. Какое-то нереально модное слово… Забыла… Ладно, потом посмотрю.
Так о чем я? О Галечке.
В процессе нашего разговора выяснились и кое-какие подробности и из моей биографии. Так мы обнаружили, что в детстве меня больше воспитывал мой конь Буцефал, нежели мои родители…
- Обидно, что ты не сказала это в эфире, - поржала Галечка, - Спорю – звонков было бы еще больше…
Мы договорились чаще встречаться и о том, что всегда рады принять ее у нас в Москве. А потом Галечке нужно было работать, а мы с Сыроедом собирались зайти куда-нибудь пообедать.
- Мы вас проводим! – решительно поднялась Галечка, а за ней – недавно подошедший программист Сережа с глазами неземной синевы.
Никогда таких ярких глаз не видела.
- Но прежде, чем мы расстанемся сегодня, - остановилась вдруг Галечка, - я покажу вам самый странный двор в Питере.
Я шла следом, будучи скептически настроенной к любым неожиданностям. Но этот двор сразил наповал и меня. Жаль, что я выросла не в нем. Это бы многое объясняло.
Представь себе обычный питерский двор-колодец, посередине которого вместо детской площадки лежит огромный зеленый Змей-Горыныч. Весь такой каменный, зелененький. У средней головы пасть призывно открыта. В нее можно даже залезть и проверить, что там у Горыныча в желудке, а две маленькие головки по бокам лежат себе, смотрят по сторонам и – знай себе - улыбаются…
И – все. Больше в этом дворе ничего и никого нет. Только дети ползают по Змею-Горынычу, как муравьи. И, надо сказать – с удовольствием.
За все мои пребывания в Питере я – внимание – впервые (!) вышла к Неве. Точнее – мы все к ней вышли. И вот тогда я окончательно поняла, что мне все здесь нравится. Я люблю гулять у воды, я люблю, когда разрываешься между сотней кафешек, где все вкусно и дешево. Я люблю, когда вокруг много книжных магазинах и когда тебе предлагаются скидочные акции не на алкоголь и сосиски, а на книги…
Мы с Сыроедом заскочили в какой-то подвальчик пообедать, затем послушали трио флейтистов на улице. Пока флейтисты собирались, я подошла к ним познакомиться, рассказала о Мантре и попросила телефончики на случай, если надумаю привезти в Питер электричество. У Алисы Апрелевой есть свой квартет в Бостоне и свой квартет в Москве. Очень удобно. Я подумала – чего я буду музыкантов туда-сюда возить. Чай не Евровидение. Я лучше – на месте наберу да ноты раздам…
После обеда мы с Сыроедом с удовольствием отправились гулять. Прошлись по солнышку, купили кой-каких картинок домой и вышли к Марсову полю. Я никогда не была на Марсовом поле, и то, что я увидела, мне очень понравилось.
Мы с Сыроедом присели на одну из лавочек рядом с какими-то душистыми кустами, я сняла обувь, поджала ноги, закрыла глаза и с удовольствием подставила солнцу свое бледное лицо с остатками размазанной Никиной астры.
Прошло какое-то время, я открыла глаза и внезапно обнаружила себя растянувшейся по всей лавочке и мирно продрыхшей неопределенное количество времени. Аккуратно уложенная с утра прическа съехала на бок, на щеке отпечаталась скамейка. На соседней скамейке сладко спал местный бомж.
- Отличный маршрут, - невольно усмехнулась я, - утром читаю стихи в прямом эфире на телеканале, вечером – сплю на лавке в центре города рядом с бомжом… Вот он, мировой баланс.
Когда я, наконец, выспалась, мы с Сыроедом погуляли еще немного, съели блинчиков в качестве ужина, купили потрясающую картину художника Годжиева с золотыми птицами и, абсолютно счастливые, направились в сторону дома – отдыхать и возвращать владельцам вынесенные с утра из дома вещи.
Когда я вечером зашла в Сеть, кого же я увидела в списке наших общих с питерскими флейтистами друзей? Конечно же наших московских флейтистов. И все сейчас по очереди играют в Мантре.

А потом мы с Сыроедом собрались в Эрмитаж, но устали и решили пойти завтра. После того, как сходим в буддийский храм…
Азхель подробно рассказала мне, как туда добираться еще в Москве. Потом – позвонила в Питер и заверила, что в прошлый раз ошиблась и сказала мне не ту станцию, а теперь знает наверняка. Мы как выйдем из нужной станции – сразу надо идти в сторону реки и парков. И тогда, средь пышных крон деревьев мы увидим наш храм.
Мы с Сыроедом проехали пол-Питера, вышли на поверхность, пошли к паркам… Идем, идем, а храма все не видать и не видать.
- Магия, - думаю, - интересно, неужели Азхель так далеко видит?
Минут через пятнадцать пешего бесполезной пешей прогулки мы с Сыроедом распереживались: туда ли мы вообще идем? Остановили какого-то мужичка. Спросили, далеко ли до храма.
Мужичок поржал и говорит: «Отсюда-то далековато… Храм-то вообще на другой станции и на другой ветке… Но отсюда – тоже можно добраться. Сначала вот дойдете до моста, под мостом перейдете дорогу, на дороге будет остановка маршрутки…»
Короче – направо пойдешь – коня потеряешь. Мужичка мы отпустили, поблагодарив за туманные разъяснения и решили все-таки вернуться хотя бы к метро.
По пути к метро зашли в парк и обнаружили в нем памятник.
- Че там за статуя? – окликнула я Сыроеда, устремившегося к безмолвному камню.
- Не поверишь, - отозвался Сыроед – место последней дуэли Пушкина.
- Вот те раз, - подумала я и тоже устремилась к камню.
Помнится, в средней школе наш Боря донимал нас на уроках литературы, утверждая, что Пушкин наше все. Пушкин был для Бори, как блохи для двоечника, сдающего биологию. Боря упоминал его по любому поводу, даже если такового не было. Доходило до того, что у самых страдающих половым созреванием из всех нас невольно возникали вопросы, приходит ли Пушкин к Боре по ночам…
Насколько я помню, самые смелые об этом даже Борю спрашивали. Но несмотря на присущую Боре откровенность именно об этом он обстоятельстве он предательски умалчивал.
Тогда, в далеком шестом или седьмом классе мысль о том, что Пушкин – наше все казалась глупой. А сейчас в общем-то смотришь по сторонам и понимаешь, что в принципе Боря был прав, и Пушкин – действительно наше все.
Мы с Сыроедом немного постояли у оградки памятника, вздохнули и медленно поплелись к метро. У метро спокойно сели на маршрутку, которая долго трясла нас по ухабам. А когда мы из нее вышли – у другого метро, впереди среди густых крон деревьев действительно показались веселенькие стены храма за надлежащим забором…
 photo 2013-05-20151732_zpsffb893d5.jpg

 photo 2013-05-20232333_zps5a4931a1.jpg

 photo 2013-05-21171719_zps92ae2c5b.jpg

 photo SLaH8wYnSM4_zps5aeb6bce.jpg
 photo 2013-05-21193305_zps451f8c8a.jpg

URL
   

Если есть конечная точка у нашей свободы, то она будет здесь

главная