01:03 

Про съемки клипа на песню "Уеду в деревню"

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Расскажу-ка я про съемки клипа на нашу песню "Уеду в деревню"...

Триста лет тому назад, когда я еще с трудом держала в руках собственную гитару, я задумала написать хит, который вдохновлял бы самого последнего циника. Такой вот, как у Чижа. Можно делать какие угодно лица и с умным видом рассказывать, что слушаешь исключительно Баха, но в итоге, все заканчивается расстроенной гитарой и дружными пьяными воплями: "А не спеть ли мне песню-ууу ааа любви...". Сколько раз уже это проходили. Знаем.

Так вот как-то раз и я написала песню про то, что всем близко. Про деревню. С очень простым рефреном ""Уеду в деревню-ууу... к тебеее...". Прошло какое-то время, и воспоминаение об этой песне я похоронила, как ненужный скелет в бабушкином шкафу. Тем более, что написана она была моему хорошему другу Сереже Рязанову, которого уже давно нет в живых.

Помнится, после моего торжественного и единственного исполнения этой песни в присутствии всех гостей в ресторане на Сережином дне рождении, именинник подсел ко мне поближе и интимно поинтересовался: "А деревня, это - Павловский Посад что ли?..". Тот самый, в котором он жил и в котором находился ресторан. В принципе - да, тот самый... Но я же, как говорится, совсем не то имела ввиду... Но, к сожалению, для обсуждения философской стороны этого вопроса мы с Сережей выпили уже слишком много водки и говорить могли только о мороженом, поэтому вопрос этот остался и по сей день нерешенным.

Тем не менее - прошло лет семь, наверное, и Сыроед внезапно раскопал эту песню в моих архивах, как когда-то раскопал "Дуру" и "Мастера".

И оказалось - ничего так песня, вполне себе мелодичная, есть где развернуться и даже не в ля-миноре.

- А все почему? - спрашивали хором Сыроед и Круглов.

- Почему? - искренне удивлялась я.

- Потому что в этой песне у тебя есть паузы!!!

И напрасно большинство людей считает, что в песне главное - слова или музыка. В песне, как мы знаем, главное - паузы.

Так вот. Аранжировал Сыроед эту песню, стали мы ее играть. И странное дело вышло: мелодии в песне почти нет, слова самые обычные, петь в принципе нечего, кроме квинт в припеве, да и то - в них я все время путаюсь, как в трех березах, а среди наших музыкантов песня эта стала самой напеваемой. Причем - не потому, что заедает, как плохая пластинка, а потому что - пришлась по душе.

Даже Артем! Артем!!! Который до определенного момента искренне уверял меня, что я говно, и музыка моя говно, и аранжировки у меня говно - и так до бесконечности, выходя из студии, напевал эту песню, наивно полагая, что никто его не слышит. Петя писал эту песню без меня - я болела - написал мне потом письмо с благодарностями за эту песню.

- Согрело. - была в письме последняя фраза.

Потом я мучилась - никак не могла записать чистовой вокал для этой песни. Два раза в студию просто так приезжала. Потом - вообще голос потеряла, а потом как-то мимо проходила в буквальном смысле этого слова. Заехала в общем-то за аккордеоном, встала к микрофону - шутки ради и за полчаса практически насквозь все спела.

И решила я по этому случаю снять добрый и теплый клип - такой, чтоб был как песня: близкий и всякому понятный. Видеоряд родился самый предполагаемый: домик в деревне, поле, конь, я на коне...

И звезды легли таким благоприятным образом, что именно в этот момент у меня была и новая съемочная команда с кучей телевизионной техники, включая вертолет для съемки, и Хрюня был свободен, и Крестная имелась под боком с собственным полем лесом и целой конюшней лошадей впридачу - выбирай-не хочу.

В клипе предполагалось наличие трех участников, двое из которых должны были радостно бегать с конем по полю, а третий должен был быть оленем...

Когда Сыроед узнал, что ему предстоит быть оленем, он послал меня куда подальше, собрал в кучу наших бесчисленных котов и уехал на дачу, сказав на прощание, что честно заслужил этот отпуск и что рога я буду носить сама, ежели не успокоюсь и не возьму летний тайм-аут на пути к мировой славе.

Не долго думая я позвонила Асеньке и предложила ей звездную роль. Асенька конечно же согласилась. Как и все тельцы, Асенька никогда не отказывается даже от самых идиотских предложений, потому что именно из таких порой вырастают самые неожиданные перспективы...

Потому на самом деле это был не просто олень. Это был царь леса Миядзаки из "Принцессы Мононоке".

День съемок был назначен. Все были на коротком старте. Оставалась лишь одна проблема: рога. Рога должны были быть безупречны. А вот из чего их делать и тем более - как их крепить никто не имел ни малейшего понятия. Кроме, разумеется, Белки, чья смекалка и уникальная способность превращения фекалий в сладости уже давно снискала себе славу достойную Нобелевской премии в области театрально-прикладного искусства.

- Ты чего, какая проволка, какой скотч, какие краски?!! - искренне изумилась Белка. - Ветки кустариника. Самый обычный кустарник. Сухой. Обмазываешь ПВА, крепишь к ободку, одеваешь на голову...

Это было гениально. Что ж - простота решений - не мой конек. Помнится, я уже как-то пыталась сконструировать в авиаклубе крылья Икара для фестиваля японской анимации...

День до съемок выдался суетным. Нужно было купить все необходимое для дачи и отпуска. Потому что наутро после съемок я всей своей душой стремилась к горячо любимому Сыроеду и котам, которым не прельстило ходить в обычный песок и которые - задержись я в городе еще хоть на день - с удовольствием обоссали бы тогда не только наше лежбище, но и весь дом.

Дома оставалась только маленькая Саня, которую я должна была привезти самостоятельно.

И вот я закупила все, что было нужно, обвешала велосипед четыремя набитыми до отказа пакетами, сверху повесила еще свою обычную сумку и пакет с папиными кабачками.

Еду, значит, домой...

Как вдруг - посреди улицы вижу - выросли мои рога. Правда - растет из газона здоровенное такое дерево, а ближе к верху - длиннющие сухие ветви, все в сучках и задоринках - как заказывали.

Бросаю велосипед с сумками, на глазах у оторопевших прохожих разбегаюсь, лезу на дерево, начинаю ломать и скидывать сухие ветки. Хорошо, что была не в платье. Потому что - все равно бы полезла.

И вот - обвешанная с ног до головы сумками и с огромным кустом в руках я с трудом залезаю на велосипед и начинаю медленное движение в сторону дома. Люди обходят меня за километр, водители автомобилей интересуются из окон, что случилось . Какой-то охранник остановил меня посреди улицы.

- Что, - спрашивает, - защищаетесь?

- Конечно, блядь, - думаю про себя, - нет же другого способа, кроме как с деревом в руках-то.

Так я доползла до подземного перехода. А дальше было - хуже. Потому что спуститься со всем этим скарбом и велосипедом без угрозы для жизни по лестнице у меня никак не получалось. Мимо, как обычно, прошла толпа мужиков, половина которых порадовалась моей силе, половина - оборжала мой вид. А затем ко мне подошла интеллигентнейшая молодая женщина в кремовом деловом костюме и решительно собралась мне помочь.

- Сейчас, - говорит, мы Вас переведем на ту сторону, - и давай у меня кусты из рук вынимать.

В итоге я еле извернулась, чтобы отдать ей все-таки кабачки. Не в кремовом же костюме с дровами по городу ходить, ей-Богу!

Пока мы ползли, женщина успела меня расспросить, что к чему, пожелать мне удачи на завтрашних съемках и заодно порадоваться, что еще не у всех в этом городе расплавились мозги - у кого-то их хватает еще и на нестандартное мышление.

С огромным трудом я затолкала кусты в наш мантра-дом к внезапной радости маленькой Сани, которая моментально принялась растаскивать сучки по всему дому.

Маленькое лирическое отступление.

Хотела я было тряхнуть холостяцкой стариной, скататься к Хрюне, пересмотреть Хелльсинга… Подхожу к дому, волочу на себе сумки, кабачки, велосипед и кусты и вдруг слышу – на лестничной клетке плачет ребенок. Тихо так, жалобно. Можно сказать – поскуливая. Огляделась – нет никого.

И странное дело: лестничная клетка пуста, а ребенок не умолкает. Я прислушиваюсь снова и вдруг понимаю, что звук ни больше не меньше – доносится из моей квартиры. В этот момент я чуть не утратила остатки еще не поседевших волос.

- Пипец, - думаю, - про ребенка забыла!!!

Потом прислонила кусты к двери и думаю:

- Бля, какого ребенка?! У меня же нет детей…

А ребенок все плачет и плачет…

Открываю дверь и вижу – сидит на коврике перед порогом моя маленькая Саня и плачет. Бросаю кусты, беру ее на руки, а у нее по усам текут вполне себе настоящие кошачьи слезы. Никогда такого не видела. Она ведь у нас не так давно и привыкла с Осе с Рамзесом. А тут с утра Сыроед внезапно уехал и мальчиков увез. И даже Рысь увез. А потом еще и я ушла. Очевидно, Саня подумала, что ее бросили. Я еще сколько-то постояла, как придурок в дверях, дождалась, пока Саня убедится, что я реальна, а затем принялась заталкивать в квартиру кусты…

Ну, и Хрюне, конечно, позвонила.

- Не поверишь, - говорю, - не поеду я к тебе – у меня дома кошка плачет. Давай-ка лучше ты ко мне. У меня гамак дома есть. Поваляешься…

До съемок оставался один последний день. Мы делали последние приготовления. Асенька встала посреди ночи и затолкала все кусты в ванную, чтобы радостная Саня не разнесла их в щепки окончательно. Я с утра встала, как ни в чем не бывало, порадовалась, как чисто в квартире и совершенно забыла про кусты… Захожу в ванную, тру опухшие глаза, а там… ЛЕС!!! Пиздец, в моей собственной ванной вырос ЛЕС!!! За одну ночь!!!

Признаться, мне всегда было крайне сложно рационально думать по утрам… Когда я пришла в себя, лес в моих глазах принял более реалистичные очертания и шокировал уже не настолько. Правда, только меня. Ибо в этот день я была не единственной, кого ожидал в ванной нетривиальный сюрприз.

Итак, я зачем-то закрыла Асеньку дома, а сама отправилась ободок, книжки для Сыроеда и всякие разные мелочи. За это время успели позвонить Сережа и Муся.

- Ты че на дискотеке что ли? – спросила меня Муся, прислушиваясь, как орет в трубке идиотская музыка из Lady Collection.

- Какая еще дискотека?! – пыталась перекричать музыку я. – Я в Охотном ряду ободок для оленьих рогов покупаю…

Ну, то есть в принципе – очевидные вещи. Ободок для рогов. Чем же еще я могу заниматься посреди белого дня? Если, конечно, я и вправду не на дискотеке…

Муся, кажется, даже не стала ничего переспрашивать. Приняла исходное событие как факт.

Пообещала заехать через пару часов. Сережка тоже пообещал заехать и привезти мне свежей хны для росписи лодыжек. Ибо ту, которую я покупала в Дели уже умерла.

По дороге я попала под нефиговый ливень – думала, что смоет вместе с велосипедом. А еще я думала: «На хрена я закрыла Асеньку?..». Так бы уже все друзья давно зашли внутрь, а так им нужно было толкаться под дверью в холодном подъезде… Но, как известно, умная мысль – она порой как любовь: приходит, когда уже никому не интересно.

Но я все-таки крутила педали и все-таки надеялась, что прибуду домой раньше остальных. Подъезжаю, смотрю: «Фу-ух! Вроде бы никого!».

Как вдруг навстречу мне выходит сосед с верхнего этажа.

- У тебя, - спрашивает, - все в порядке?

- Вроде, а что? – удивляюсь я.

- Да у тебя там какая-то баба в дверь ломится. С вот такими сиськами! А из квартиры с ней кто-то маленький переговаривается…

Я решила, что сосед пьян, а затем увидела на подоконнике второго этажа коробку с пирожеными и радостную Мусю в красивом открытом летнем платье.

- Ну, вообще-то – это не баба, а моя подруга, - возмутилась я. А про себя подумала: «Козел необразованный!».

Не успела я открыть дверь, как подоспел Сережа с хной. И – Хрюня с воздушным змеем и булочками.

И радостная Саня носилась от гостя к гостю.

Суета длилась до поздней ночи. Рога мы выбрали, крепление придумали, вещи и косметику собрали. Ребятам из съемочной команды координаты конюшни я дала. Можно было спать спокойно.

- Только бы погода не подвела, - отчаянно молилась я, глядя без удовольствия в завтрашний прогноз и понимая, что попытка для съемки у меня только одна и что скакать на своей лошади мне придется даже в ливень и – в приказном порядке.

Как и Хрюне бегать по полю с воздушным змеем. Как и Асеньке играть на гармонике. С рогами в половину ее роста.

Потом Асенька зашла в интернет и сообщила нам, что умер Горшок.

- Вот так заходи на ночь глядя в интернет, - грустно пробубнила Асенька.

И совсем не важно, сколько он пил и сколько раз у него обнаруживался передоз – это ж по сути дела было все наше детство! Мы стали слушать одну песню за другой и поняли, что каждый из нас при всех своих музыкальных пристрастиях волей-неволей знает больше текстов, чем он предполагал!

Сколько лет прошло, а я до сих пор помню все наизусть! А ведь мы с Настынем даже на 15-илетие «Короля и Шута» ходили, я помню! В Лужники аж. Даже ирокезы себе пытались ставить. Настыню-то быстро удалось – у него волосы короткие были. На каком-то из старых телефонов у меня ведь даже сохранилась Настынева радостная фотка, на которой он всем показывает не менее радостный фак. Такими детьми мы были! А теперь Настынь уже сам - мать двоих детей… Как быстро летит время…



С этой мыслью мы трое и заняли наши лежбища в индийском стиле: в три уровня. Ниже всех на диване спала Асенька, над ней в гамаке похрапывал Хрюня и наверху, под потолком, на втором этаже кровати самозабвенно дрыхли мы с Саней.

И все же утро не обещало нам ничего хорошего, потому что за окном сплошной стеной шел холодный дождь. Съемочная команды была еще на другом конце мира, и что мы там должны при таких условиях наснимать, было совершенно непонятно. Тем более, что это конюшня в лесу хрен знает где и условий там не предполагалось вообще никаких.

В конце концов мы решили не ждать операторов и сразу отправиться к крестной. В чем были, в гриме и с рогами.

Основная проблема состояла лишь в том, как именно с этими рогами перемещаться. Потому что при их размере и при наличии их у Асеньки в руках, а не на голове, мы рисковали даже не зайти в метро.

Но к счастью, людей было мало, да и смотрители откровенно спали на рабочем месте, поэтому нам с Хрюней даже не пришлось устраивать заварушку для отвлечения от Асеньки лишнего внимания.

Я бы сказала – мы вообще прекрасно доехали до нашего тридцать пятого километра, и даже дождь лил уже не так усердно. И даже съемочная команда отзвонилась и радостно сообщила нам, что она на месте и готова доставать оборудование…

Можно было бы уже начинать откровенно радоваться, но чем ближе мы подходили к пункту назначения, тем больше сомнений закрадывалось в мою голову, потому что конюшня-то вот точно была на месте, а вот машины и ребят видно не было…

Жопой чуя неизбежное, я медленно набрала Колин номер и поинтересовалась, что они видят вокруг.

Вокруг они видели кучу народа и здание телеканала РБК. И никаких лошадей.

- Коль, а вы где? – спокойно поинтересовалась я.

- Около спортивной базы ЦСКА, как ты и говорила, - радостно ответил Коля, который тоже начинал подозревать незримое присутствие некоего западла.

В общем, как ты понимаешь, довольно скоро выяснилось, что конно-спортивных баз с одинаковым названием и в примерно одном радиусе как минимум до хрена.

А самое главное, что я упорно не понимала, как объяснить неместному человеку с навигатором, как меня найти, потому что лес – он и есть лес. И у него не бывает юридического адреса.

После подъема на уши всех моих знакомых, находящихся в тот момент в Матрице, уже даже Муся открыла карту московской области и была готова вести ребят по телефону. Но, к счастью, обошлось, и через какое-то время Коля отзвонился и сообщил, что, кажется, он знает, как меня найти.

Мы купили в дорожном магазинчике круассанов с шоколадом, попить и поняли, что есть смысл пока добраться до конюшни, осмотреть местность и попробовать привести себя в порядок.

На проходной к нам вылез охранник из тех, кого любит покрыть хуями Сыроед. Лоснящийся, на девятом месяце беременности в засаленной форме, прыщами, проблемой с челюстью и золотыми зубами он было принялся с нами кокетничать, интересуясь, кто мы, куда и по какому вопросу.

Тогда я разозлилась не на шутку, а сейчас вспоминаю и подумываю о том, что интересоваться он мог вполне искренне, завидев у шлагбаума троицу: один с бородой и лицом монаха, вторая с гримом готического Бемби на лице и с рогами в руках и третья с прической Сейлормун, потерявшей половину волос в последнем бою. Неужто и вправду покататься на пони приехали?

Короче, охранник долго делал вид, что раз у нас нет особого пропуска, то он в полном праве нас задержать, пока я не начала звонить крестной, после чего он протестующее замахал руками, заверил, что это у него просто на старости лет такие шутки дурацкие, затем подробнейшим образом объяснил, как нам найти конюшню и даже хотел еще и показать, но мы отказались, заверив, что как-нибудь сами сдюжим.

Самой крестной в этот день на месте не было – она уезжала с внуками на дачу. Но перед отъездом она дала всем работникам подробнейшие указания. Поэтому когда мы дошли до конюшни, оказалось, что нас уже ждали, что нам выделили номер-люкс и что попону для моей кобылы я могла выбрать такого цвета, который бы лучше всего сочетался с моим нарядом.

В номере-люкс был диван, старенький компьютер и даже здоровенное зеркало.

- Ну, просто праздник какой-то! – подумала я. А потом еще подумала о том, что может оно и неплохо, что я в жизни занималась не только музыкой. Иначе – где бы я брала всех этих людей, которые помогают мне во всех моих начинаниях? Поди не у каждого есть крестная с табуном лошадей, готовая по доброте душевной выстроить в ряд всех своих работников, чтобы организовать проведение съемок.

Работники были крайне вежливы. Девочка-конюх каждые пятнадцать минут спрашивала, когда им седлать мою лошадь. В принципе я, наверно, могла поседлать и сама, но так было гораздо приятней.

И надо же – ребята и вправду совсем скоро приехали. А в довершение ко всему на небе сквозь завесу туч протиснулось солнышко, поэтому теперь мы могли снимать клип действительно с удовольствием.

Для пущего удовольствия я вымазала Асеньку с ног до головы Сыроедовой гуашью, оставшейся после его дня рождения, после чего она стала похожей не столько на Царя леса из детского мультика, сколько на Бога войны из еще не снятого Мелом Гибсоном фильма. Но никого это обстоятельство не смутило. Мы решили, что оно и так весьма впечатляет. Мало ли что в деревне увидишь? После литра самогона еще и не такое к твоему порогу явится.

А самое главное, что в довершение к полю за конюшней обнаружился яблоневый сад и настоящий домик в деревне, из которого все время выскакивал еще один охранник и интересовался, кто это нам разрешил тут снимать. На что мы его заверяли, что вовсе и не его мы снимаем. А он в свою очередь делал вид, что не видит перед собой горы техники, направленной аккурат на крыльцо его избушки.

Моя кобыла все время хотела жрать, поэтому снимать ее приходилось, пока она жевала и минимально мотала головой.

- Долбанная лошадь! – ругался Коля, подробно изучая очередной отснятый дубль. – Она же нервная!!! Дайте другую!!!

- А чем тебя эта не устраивает? – спрашивали его мы. – Она красивая.

- Она башкой все время дергает!!!

- Она просто кушает…

- Так пусть потом покушает!!! Еще кадр!

Мы с Мозайкой и Хрюней возвращались на нашу исходную позицию и начинали идти заново.

А потом было все сначала:

- Так… так… хорошо… Идите на камеру… Камера наезжает… Долбанный жук!!! Какого черта он сидит на этом листке?!!

Крайне нервная работа у режиссеров. А ведь вдобавок ко всему Коля обещал, что наш первый оператор будет круче того, что снимал «Солярис» Тарковского…

Пока я ездила на Мозайке по лесу, меня и кобылу обвешали причудливого вида камерами-глазками. Типа тех, которыми снимаются фильмы ужасов. Чтоб был эффект бегущего чудища. А потом мы с Мозайкой, как два чудища шастали по местному лесу, распугивая жеребят.

А вот вертолет у нас почему-то не сработал, поэтому первому оператору самолично пришлось бегать вокруг нас с Хрюней со стедикамом.

- Меня сейчас стошнит, - жаловался он после очередного такого забега.

А картинка тем не менее получилась красивой.

А потом я совершила один из самых тупых поступков в своей жизни. Я вывела свою лошадь в поле со сплошными колдобинами, прошагала и прорысила всеми способами, а потом решила пустить ее в галоп. Ага. Сидя на ней без седла (деревня же!) и в скользких резиновых лосинах под юбкой. Разумеется, после первой же колдобины, я на полном скаку с ахом и свистом просто-напросто съехала под копыта Мозайки. Хорошо хоть сгруппироваться успела.

И все-таки лошади – удивительные создания. Загадка – как они каждый раз умудряются не наступить на голову болтающегося у них под ногами всадника.

К счастью, упала я в траву, поэтому не ушиблась. Зато – пока шла с Мозайкой к белому как мел оператору, успела еще несколько мгновений поразиться собственной тупости. Только я могу сесть на голую лошадь в резиновых лосинах. Лучше бы уж тогда вообще ничего под юбку не одевала. Потом чесалась бы, конечно и выковыривала из трусов колючий конский волос, но хотя бы удержалась.

Потом мы вместе с оператором посмотрели, что вышло в кадре. Съемка была с эффектом замедления, поэтому даже падение выглядело фееричным.

- Трюк хорош! – причмокнул оператор. – Но повторять не будем.

В итоге мы проработали на месте практически до заката и в общем-то остались собой довольны.

Под конец у конюшни собрались местные ребятишки, которые были просто обескуражены нашим с Асенькой видом и не попросили автографы по ходу дела только потому что постеснялись.

Их восторженные взгляды мне казались непонятны. Впрочем, это ведь только я знаю, из чего делаются все эти костюмы и где берутся все средства…

Пока ребята собирали вещи, мы с Аней, помощницей крестной, которая все это время нам усердно помогали, все-таки поседлали Мозайку, так что я смогла прокатить по территории ЦСКА приехавшего на съемки Дашика, а затем и второго оператора Валю, который радовался, как младенец, изо всех сил вцепившись в поводья.

- Я всегда мечтал покататься на лошади! – самозабвенно твердил он, пока мы шагали обратно к конюшне.

Я была рада, что могу сделать для него что-то по-настоящему хорошее. Не уверена, что деньги могут заменить такую вот простую человеческую радость. Ведь по большому счету деньги по-настоящему никогда ничего не решают. Все решают возможности. Если бы Валя получил от меня деньги, едва ли он поехал бы на 35-й километр какого-то шоссе в другом городе для того, чтобы потратить их на конную прогулку. А так он и мне помог, а взамен я подарила ему бурю настоящих счастливых переживаний, которые он никогда не забудет. Отсюда очередной вопрос – только в музыке ли смысл? Или может быть музыка – это просто повод дарить друг другу счастье?

- Жалко, что девушка моя сегодня работала! – не унимался Валя. – Она тоже так хотела покататься, но ее с работы не отпустили…

Я пообещала ему, что если они надумают, то я поговорю с крестной и организую им еще одну конную прогулку подольше.

Абсолютно счастливая, я смыла с себя ледяным душем всю грязь и пыль, что покрыла меня с ног до головы за все эти часы съемок, зашнуровала любимые мамины розовые ботинки, над которыми почему-то все время ржет Путиловская и отправилась в свой номер-люкс помогать ребятам собираться.

Съемочная команда собралась гораздо быстрее, мы обнялись и попрощались до осени. Им было ехать в другую сторону, а для нас с Асенькой и Хрюней начиналось все самое интересное. Потому что хоть рога мы с удовольствием и выкинули, а вот добраться домой нам предстояло в том виде, в котором мы снимались. Фееричней всех выглядела Асенька, у которой не было ни малейшего шанса смыть с себя весь тот слой гуаши, которым я ее намазала перед съемками.

А еще мы все страшно хотели спать. Просто страшно.

Поэтому мы по очереди засыпали во всех видах транспорта, в которых мы добирались домой.

Разумеется, в метро нас обсудили абсолютно все, периодически шарахаясь в разные стороны, не взирая на столь поздний час. На финишной прямой в метро напротив меня сидело три пьяных беременным толстяка, словно давеча сбежавших со съемочной площадки одноименного фильма, которые активно и громко обсуждали всех окружающих. Больше всех комментариев досталось спящей Асеньке и жирной бабе, жавшейся около входа. В какой-то момент, правда, жирной бабе, по ходу дела, надоело стоять, поэтому она бодро подошла к мужикам и безапелляционно велела сбиться в кучу. Затем она шумно села, повернулась к самому активному мужику, который все еще продолжал комментировать ее внешний вид, наивно не предполагая наличие у нее отличного слуха.

- Ты что-то сказал? – нависла над мужиком баба, практически уткнувшись в его лоб.

- Да нет, что Вы! – заволновался мужик. – Духи, говорю, у Вас приятные…

- Смотри у меня! – погрозила ему баба, и больше мужики не общались.

Когда мы вышли на улицу, ночной город вовсю омывался теплым июльским дождем. Асенька с удовольствием сняла обувь и свои прекрасные ажурные гольфы и пошла босиком по лужам. Палатка около «Пальмиры» еще работала.

Мы купили гору вкуснейших пирожков со всякими там вишнями-картошкой-сыром-капустой и медленно побрели к дому, в надежде не упасть и не заснуть прямо на тротуаре.

Перед аркой в нашем дворе мы заметили странное алое мерцание за деревом у темного подъезда. Мы с Асенькой, как два любопытных кота, подошли поближе и обнаружили забытый кем-то праздничный воздушный шарик в форме сердечка со светодиодом внутри.

- То-то Саня порадуется, - подумала я, и шарик мы с Асенькой подобрали.

И только дома, усевшись за стол в ожидании закипающего чайника, мы в полной мере осознали, как мы устали. Сил не было даже на то, чтобы откусывать от пирожков. А Хрюня – вообще уснул за столом.

Усталость, правда, длилась недолго. Потому что уже час спустя сумасшедшая женщина по имени Ася неслась на Сыроедовом велосипеде Тверской-Ямской, изо всех сил крутя педали. Я даже не пыталась за ней угнаться, ибо как говаривала моя мама: «Быстро едешь – тихо понесут». Что в принципе абсолютно не мешало моей маме исполнить свой коронный номер и въехать на спортивном байке на ближайшую березу. На полной скорости, разумеется.

К счастью, в эту ночь обошлось без эксцессов, поэтому мы еще и спокойно купили себе завтрак и отправились к Хрюне смотреть свои цветные поролоновые сны.

 photo DSC_0931_zps8f9d08f4.jpg


 photo DSC_0925_zps5caa1f00.jpg


 photo DSC_0942_zps8af840dd.jpg


 photo DSC_0949_zps71527e7f.jpg

 photo DSC_0967_zps7ad07012.jpg

URL
   

Если есть конечная точка у нашей свободы, то она будет здесь

главная