23:52 

Как мы ходили на Наше радио

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Я помню себя с самым первым составом Мантры. Не с тем, с которым в мае 2009-го года я впервые вышла на сцену знаменитого проекта ОГИ. А с тем, который был у меня в далеком 2007-м году. Мы тогда играли с моим однокурсником Серегой Смирновым каждую пятницу блюзовые квартирники на кухне его огромной квартиры на Войковской. У каждого из нас было по гитаре, Хрюня играл на своих стареньких бонгах. Иногда к нам присоединялся Никита Комочев, игравший на баяне. Это были отличные квартирники, но в какой-то момент я осознала, что хочу большего. И тогда в тайне от Сереги я собрала свою собственную команду и назвала ее загадочным именем Мантра. Это сейчас я придаю этому имени сакральный смысл и выдумываю его оправдания для любознательной публики, а тогда все было намного проще. Как-то я сидела на своей кухне на Белорусской, и вдруг ни с того ни с сего в моей голове возникло это волшебное слово.
- Так тому и быть, - подумала тогда я и не стала сопротивляться.
Я повесила в Пути к себе объявление, что мечтаю познакомиться с абстрактными музыкантами и приписала куплет "Радио дождя" и номер телефона. Господи, кто мне только потом ни позвонил! В конечном счете количество дибилов перешло всяческие границы, поэтому я просто перестала отвечать на незнакомые номера. Ответила потом еще только один раз. Случайно. Мальчик представился Игнатом, сказал, что играет на перкуссии и предложил встретиться. Я согласилась, что это будет моя последняя встреча, надела парик и на всякий случай взяла с собой маму, предполагая, что если Игнат окажется очередным дебилом, то я просто пройду мимо с ни о чем не подозревающей мамой...
Но Игнат меня очаровал с первого взгляда, особенно его золотые кольца в ушах, поэтому я молниеносно стянула с головы парик, чтобы самой не выглядеть дебилом, попрощалась с мамой, сделав вид, что встретила старого знакомого, и мы с Игнатом радостно отправились ко мне домой.
Из событий того далекого дня я помню только то, что у меня было сильнейшее похмелье и что, послушав мою песню "Когда-зима", Игнат сказал, что надо делать группу.
И я стала ее делать. Я позвала играть на басу своего друга Макса из "Постамета", на соло гитару позвала свою боевую подругу из Моссовета Олю Аносову, а потом позвонила сестре своего одноклассника Антона Пантикова Олесе. Насколько я помнила - она училась играть на флейте.
И вот мы стали репетировать. А потом как-то какой-то Олесин друг позвал нас в свою студию на "прослушивание". Лесек меня тогда обнадежила, что виолончелист Коля давно уже хочет нас послушать, а если мы ему понравимся, то он даже поможет нам сделать концерт... Один-единственный раз я попросила ребят прийти вовремя...
В итоге же получилось, что вовремя пришли только я и мой старый приятель Зидан, которого я попросила поиграть в моей группе на клавишах. Затем пришел Максим. Точнее сказать - приполз. Ибо он был настолько пьян, что с трудом мог держать бас. Игнат, помнится, тогда вообще не приехал, у Оли случилось что-то вроде трисычухи, как в том анекдоте (триппер-сыпь-чума-холера), Лесек со страху забыла сразу все свои партии, и где-то там, по дороге на студию, потерялся наш барабанщик Евгений.
Виолончелист Коля оглядел надменным взором всю нашу гоп-компанию, затем пафосно закинул ногу на ногу и томно изрек: "Как там тебя зовут, Ника? Ну, давай, Ника, удиви меня чем-нибудь..."
И в этот момент Лесек окончательно забыла даже то, что еще помнила и сказала, что не может играть, потому что у нее наступила добровольная амнезия. Я прыгала вокруг нее, как черный раб с опахалом, но ничем не могла помочь.
- Ну, что же ты, Ника, - нарочно растягивая слова, словно жвачку, протянул виолончелист Коля, - какой же ты лидер группы, если не знаешь, что играют твои музыканты?..
Затем у Леська случился проблеск сознания, и я мы все-таки сыграли "Кухню". На что виолончелист Коля скривил свой лягушачий рот и сказал, что это отстой, и что музыканты могут быть свободны.
- А с тобой я еще не закончил, - остановил меня Коля.
Потом он издевался надо мной еще примерно часа два, заставив пропеть весь мой репертуар, обрывая меня где попало и удрученно качая головой. Когда мои песни наконец-то закончились, виолончелист Коля похлопал меня по плечу и от души пожелал мне подарить гитару другу, потому что не выйдет из меня певицы. Как пить дать. И в этот момент дверь Колиной студии внезапно распахнулась с ноги, и в комнату с криком: "А че вы тут не рубитесь совсем?!" ворвался раскрасневшийся Евгений.
- А это, я так понимаю, твой барабанщик? - не меняя издевательского тона поинтересовался виолончелист Коля.
- Я так понимаю, что - да, - согласилась я, с любопытством поглядывая в сторону новопришедшего, потому что я тоже видела его впервые.
Вот так и закончилось мое первое прослушивание. Мы с ребятами удрученно выползли из студии и молча разбрелись в разные стороны.
- Ну, ты звони, если что, - как-то виновато посмотрел мне в глаза Зидан и тоже пошел вперед.
Я стояла и не понимала, куда мне самой, собственно, идти. Это был полный провал. И даже не потому, что мы не смогли ничего сыграть. А потому что никто из моих музыкантов не сказал ни слова в мою поддержку или защиту. Они просто прикинулись грибами и сидели по углам слушая, как Коля меня оскорбляет. Как будто все это происходило не там и не с ними. Хотя в принципе - это и правда происходило не с ними.
И вот я стояла посреди вечерней улицы и была готова разреветься, но тут откуда ни возьмись из-под земли выпорхнул Евгений.
- Ника! - крикнул он мне. - Ника! Даже не думай слушать этого задрота! Ты его вообще видела? Что они там делают в своих консерваториях? Правильно - дрочат. Целый год дрочат ради двух говноконцертов с такими же задротами. Но ты-то будешь делать настоящую музыку!!! Ты только послушай, как она звучит! Это же прямо биение сердца!!!
И с этими словами Евгений затолкал меня в свой джип, где вовсю играли мои записи с репетиции и повез меня куда-то пить пиво...
Тогда, в далеком 2007-м году, мне казалось, что я ни за что не смогу подняться на ноги.
Кстати, впоследствии я узнала, что по дороге домой виолончелист по секрету шепнул на ушко Леську, что ничего подобного он раньше не слышал.
- Не растеряется - будет великой, - подытожил он перед тем, как посадить Леська в подошедший поезд...
Тогда, в далеком 2007-м, я с удовольствием включала Наше радио и мечтала, мечтала, мечтала когда-нибудь все-таки выйти на сцену. Ну, хоть разок... Хоть одним глазком, как говорится...
И вот я сижу такая в трениках и в майке и думаю - что-то давно я не общалась с Семеном Чайкой. Как он там, на Нашем. Как ни посмотришь - все хуями кроют его со всей его инициативой как-то разнообразить репертуар Цоя и Кинчева.
Почесала репу, сделала так называемый "звонок другу", а именно Семеновой жене Юле, которая, собственно, еще на Маяке была продюсером программы "Живые". И вот, собственно, я и моя Мантра стоим в расписании эфиров.
Сколько-то раз я порывалась этот эфир отменить, потому что мы же не можем все делать нормально - у нас то понос, то золотуха, то я случайно узнаю, что Пете на работе поставили дополнительный концерт оркестра, и они уже репетировали несколько раз с приглашенным режиссером, а Петя забыл меня предупредить. Две недели до эфира, а Петя забыл. Нормальная рабочая ситуация, чо. Никуда я ему, собственно, не впилась, поэтому нахер надо меня предупреждать. И вот сидит такая Ника и думает: "Где бы ей за две недели до эфира найти нормального виолончелиста, который не уступит маэстро по уровню?..
Ладно - хуй там, нашлась виолончелистка, закончившая Академию. Я решила, что наскребу я для нее небольшой гонорар - посижу на гречке. Собрались один раз все вместе и даже что-то такое поиграли. Даже Матвей приехал из своего Троицка. Не поленился. Я долго раздумывала и решила все-таки в этом случае воспользоваться советом виолончелиста Коли и передать гитару другу, ибо на радио каждый должен заниматься своим делом, а гитарист - своим. А не так, чтобы я сидела и думала, как бы так изъебнуться, чтоб и спеть хорошо и сыграть не как в переходе.
Итак остается последняя репетиция, о которой все за месяц договаривались, я сижу вся такая надеющаяся, что мой ненаглядный Артемка все-таки хотя бы распишет себе нормальные темпы в своих нотах. И тут за день до репетиции мой ненаглядный Артемка пишет мне: "Привет! Помнишь меня?)))" А дальше - что на репетицию он не приедет, потому что где-то у него там какая-то работа, поэтому не собраться ли нам в субботу.
- Нет, ну ты нормальный человек?!! - взорвалась я, лихорадочно соображая, что чисто теоретически я могу разделись мелодистов и ритм-секцию на два дня...
Матвей послал меня с моим предложением в субботу прямо через шестьдесят секунд, Женя - через 120. И тогда я решила, что все как обычно и попросила Артемку приехать одного в субботу. Заодно сама потренируюсь играть под барабаны, предвкушая, что скажут мне в воскресенье все остальные, собравшиеся исключительно ради того, чтобы порепетировать с барабанщиком...
Но, кстати, в итоге никто ничего мне не сказал. Напротив - мы отлично поиграли. А потом я сижу и думаю: "Надо хоть афишу в группу что ли повесить? А то никто ж не поверит, что я на Нашем радио завтра играю..." И ржу, главное, над собственной тупостью. Сыроед даже обиделся на мой пофигизм. Потому что люди за месяцы пишут в своих группах, что им выпала удача побывать в студии Нашего радио. А для меня - как обычно в тапках в соседний двор сходить. К тому же мы с Семеном уже год не виделись. А тут и повод отличный выдался для теплой дружеской беседы... Да и музыканты порадуются. Что же до величия события - я уже давно перестала чему-либо удивляться. С тех самых пор, как Федя Воскресенский и Иисус Христос таки поменялись в моей голове местами, и Богом стал все-таки последний.
Но в тапках-то оно в тапках, а трясло меня с утра как будто это вовсе и не в тапках надо было куда-то идти, а скорей - босиком... Прямой эфир все-таки. Надо чтоб и пришли все вовремя, и не забыть ничего...
Мы с Сыроедом так тщательно собирались, что приехали аж на полчаса раньше. Сели такие на крепеж стойки информации, как воробушки на жердочку и стали ждать, пока к нам не подошла женщина в форме и не сказала, что лучше бы нам не сидеть так, а то может и током пиздануть... Хотя судя по моей прическе меня уже и так недавно пиздануло... Затем внезапно из-под земли возникла Крис. Я пребывала в такой прострации, что в какой-то момент решила, что она тоже идет с нами.
- Вообще-то я здесь живу! - посмеялась Крис, расцеловала нас и убежала. Как будто и не было ее вовсе.
Я потрясла головой и увидела Артема. А затем, как зайки, приехали и все остальные. И мы пошли...
Конечно, мы не могли дойти сразу куда надо. Потому что это же мы. Шли мы такие с Артемом и Матвеем за Сыроедом, Женей и девочками, шли, болтали, ржали... а потом поднимаем головы качан, а впереди никого. И вообще мы идем уже в какую-то совсем другую сторону... Тогда мы, как дети сбились в кучу и думаем: как же это мы так потерялись в трех домах-то? И вроде ведь все взрослые люди...
Мы дозвонились до Жени, он стал нам что-то пространно объяснять про улицу Народного ополчения, мы же как лебедь, рак и щука упорно порывались пойти в трех разных направлениях. Тогда Сыроед велел нам стоять на месте и сказал, что сейчас за ними придет. Как ни странно - нашел он нас через минуту. Взял Артема, меня оставил с Матвеем и девочками. Казалось бы - сто метров оставалось пройти до цели, как вдруг мы с Матвеем снова потерялись. Прямо я и мой брат дибил. И с нами две красивые девушки.
- А теперь вы где?! - негодовал в трубке Сыроед.
- Тут вот парк какой-то.., - начала было я.
- Сарафан, бля, какой еще парк, когда мы шли все время прямо?!!
И снова Сыроед велел нам стоять на месте и пообещал прийти, заверив, что видит нас.
- И что - ты по-прежнему нас видишь? - поинтересовалась я, перезвонив.
- Нет, это были не вы, - сказал Сыроед и велел обернуться. - Видишь - я прыгаю?
- Не вижу...
- Но я же - прыгаю!!!
На мое счастье прыгающего Сыроеда увидел Матвей. И мы, наконец-то, нашлись. А затем нашли и Наше радио.
На проходной нас встретили радостные охранники, вместо пароля запросив наши имена-фамилии и с шутками и прибаутками стали поочередно вычеркивать их из списка.
- Живые? – спросил охранник.
- Да вроде, - пожала плечами я.
- Да, там за нами идет еще симфонический оркестр, - сказал вдруг кто-то из нас.
- Какой еще оркестр? - озадачились охранники.
- Да по дороге набрали, - серьезно сказал Сыроед.
- В каком смысле - по дороге?
- Да, и еще детский хор, - подхватила я.
Охранники посмеялись и пропустили нас на территорию бизнес-центра, но я успела заметить, как они потом с опаской поглядели нам за спины. Ибо как мы знаем - в каждой шутке есть только доля шутки.
Насколько я помню - Наше радио всегда располагалось в очень элитных местах. Так уж повелось. Этот бизнес-центр не уступал прежним местам в своей элитности. На пороге у оранжевых кожаных диванов нас встретил радушный дедушка. Сказал, что кофе и чай на кухне... Только вот сахара нет.
- Ну, е-мое.., - вставил Артем одну из десяти своих обычных фраз - просто так, для поддержания разговора, и через минуту заботливый дедушка принес нам полкоробочки кускового рафинада...
Я сменила свои говноступы на изящные офисные туфельки на каблуках, доставшиеся мне в наследство от бывшего директора Мантры. Перед тем, как окончательно перебраться поближе к лету, Ирка радостно загрузила весь свой московский гардероб в машину и с облегчением выгрузила все у меня в квартире. Все. Включая обувь и лифчики.
Итак, я переоделась и доковыляла до кухни, где Матвей помог мне справиться с кофе машиной, а незнакомый лысый дядька рассказал мне по большому секрету, что теперь радиостанция Ультра представляет собой практически съемный жесткий диск, который просто подключается к любому свободному компу и вещает, что записано. А когда-то это была такая крутая радиостанция! Там Раиса Ивановна регулярно прогоняла свои «телеги», туда приезжали всяческие зарубежные гости. А теперь от былой славы остался только жесткий диск… Жаль.
Пока я осмысливала происходящее, ребятки мои попивали кофеек на кожаных рыжих диванах под портретами «Битлз». Все сияли от радости, как светлячки. Но вот за нами пришла Юля, продюсер «Живых», и мы радостно поковыляли в студию.
Наше радио всегда умело себя преподать. Сколько мест его локаций я помню – все они были в пафосных местах. Студия оказалась очень уютной, стильной. У красного трона ведущего аккуратно примостились настоящие сани с недвусмысленной наклейкой «Катись к хуям». То, есть все было по-нашему. Поэтому находиться в студии было одно удовольствие. В студии нас еще ждал приятный сюрприз в лице звукорежиссера Миши Шкаренкова, который прежде работал с нами на Маяке. Я так обрадовалась, что на всякий случай решила испугаться. Села на стульчик у своего микрофона, поставила кружечку с кофе подальше от края стола, разложила бумажки и стала бояться. Пока боялась – заполнила разрешение на видеотрансляцию, поболтала с Юлей. Когда Миша отстраивал струнную группу, Юля порадовалась их нежному звучанию и говорит:
- Прикинь, сейчас начнем эфир отрывком из «Лебединого озера». Посмотрела бы я на лица слушателей, настроившихся в этот момент на нашу волну.
Потом пришел Семен, мы обнялись и расцеловались, как старые знакомые. Я была безумно рада его видеть. Потому что он замечательный человек. И бесят меня те, кто говорит что-то обратное.
И вот вроде бы на чек нам был выделен целый час, а не четыре минуты, как в прошлый раз на Маяке, и все равно он пролетел, как эти самые четыре минуты. Только я решила водички налить, а мне уже говорят: «Внимание, четыре секунды до эфира!». Четыре секунды, а Семена в кресле нет! Не успела моргнуть, как Семен уже сидит, как влитой. Как будто всю дорогу в нем сидел.
- Семен, - шепнула ему я, - а о чем мы будем сегодня говорить?
- Ника, ну, ты что – в первый раз что ли?
А дальше слушатели услышали: «… живой звук, живая беседа, никаких заранее подготовленных вопросов…»
И дальше уже нужно было петь «Кухню».
В моих наушниках так комфортно все ревело и гудело, что я от радости сразу забыла про ноты и оставила только эмоции. Потом читала отзывы о своем изумительном, уникальном и неслыханном доселе вокале и рыдала горючими слезами. Потому что ну, вот хоть одну бы песню я спела чисто открытым теплым звуком… Как же. Хуй там. Зато я пела эмоционально. А точнее – ревела в микрофон. По сравнению с этим концертом наш выверенный с точностью до единой ноты альбом кажется классическим оперным пением, слушая которое, хочется непременно уснуть здоровым младенческим сном.
А еще во время эфира я несколько раз мысленно поставила себе еще по парочке памятников на острове Пасхи за то, что догадалась взять с собой тексты собственных песен. Не знаю, что со мной произошло на этот раз: коленки у меня не тряслись и голос не дрожал, но вместо этого на меня внезапно напала такая дурка, что она на протяжении первых двух песен отчаянно удерживала у меня перед глазами настоящую белую простыню. Я могла спокойно поддерживать беседу с Семеном, но я не могла удержать в голове и двух слов из песни. Поэтому пять минут дома потраченные на распечатку моих текстов спасли мне не только жизнь, но и репутацию. А на «Железном человеке» я уже вообще пришла в себя. И стало мне легко и хорошо.
Единственное, что я успела рассказать Семену перед началом эфира – это то, что я получила Премию Хлебникова.
- Ну, вот! – расстроился Семен. – А я сегодня без галстука…
А в эфире он так неожиданно и ловко попросил меня почитать стихи, что я и сама забыла, что накануне просила его о поэтической минутке.
Зачем Нике ходить по конкурсам и чтениям? Ника сразу сходит в прямой эфир телеканала, затем получит премию, а потом почитает на радио. Практически – пришел, увидел, победил.
И самое главное – люди, слушатели, порадовались. И давай просить еще стихов! И вот тут меня настигло настоящее западло. Потому что наивная я взяла с собой всего лишь одно стихотворение. И то про Петю. На злобу дня, так сказать. Да потому что заколебал он уже засирать мою френдленту своими личными субъективными мнениями обо всем на свете! Писала, главное, про Петю, а получилось актуальненько для всех и каждого. Прямо герой нашего времени. Это, кстати, был мой первый важный концерт без Пети за всю историю Мантры. Конечно, мне очень хотелось, чтобы в такой момент он был рядом. Усралось мне его уважение. Потому что несмотря ни на что это был очень крутой концерт! Можно подумать Кинчев или Лагутенко певцы номер один и два. А так – пожалуй впервые в жизни я поймала истинный сценический кайф! Вот прямо по-настоящему. Без лукавства. Я так кайфовала, что и про Дарт Вейдера прочитала, и рассказала все, что хотела, и поорала в микрофон. Правда, потом я послушала все эти отзвуки брачных игр бегемотов и расстроилась, но это было после. А в момент, пока я сидела в студии Нашего радио, места, попасть в которое я и мечтать не могла, я была абсолютно счастлива и пела в свое удовольствие. И плевать хотела, кто и что об этом думает. Меня в принципе Юля предупредила, что реакция аудитории может быть какая угодно и что нас в легкую могут обложить хуями. А все неожиданно взяли и порадовались. А кто-то с кем-то даже поругался из-за того, что кто-то сказал, что мы не достаточно оригинальны…
Так приятно было слушать все сообщения, которые Семен зачитывал по ходу нашей беседы. Там были и наши друзья, и толпа новых слушателей. Написала какая-то девочка, которая помнила нас еще с Вечера на одеялах! Я была в шоке) Какой-то молодой человек предложил мне покататься в кабине пилота самолета, если я приеду в Питер и изъявлю такое желание…
Я знаю, что все это - программа и как бы не по-настоящему, но в этот момент Семен был моим родным человеком. И мне было так комфортно сидеть рядом с ним и болтать о музыке. Мне всегда не хватало рядом такого человека. Если бы у меня был такой отец, я была бы очень счастлива. Потому что я вот рассказываю что-то папе, что-то очень важное для меня, а он обычно слушает не больше двух минут, а дальше, как ребенок, переключает свое внимание. То курить уходит, то быстро и неосознанно похвалит и переключится на свои гайки. Пока я болтала с Семеном, я на некоторое время ушла из реальности в ту, в которой было возможно все. И тут я это почувствовала. Теплый весенний ветерок. И мир вокруг внезапно поменял свои краски и очертания. Стало очень ярко и тепло. Был перерыв, ровно четыре минуты. Все уходили курить. Все, включая Семена с Юлей. И тогда я ее увидела. Любовь Юли и Семена. В принципе я знала от Феди, что они женаты, но я прежде не замечала сколько нежности в их взглядах, которыми они смотрят друг на друга! Слушайте, как они любят друг друга! Это что-то просто неизъяснимое! Так же, как мы с Сыроедом, они делают одно дело, они одна команда, и они до сих пор влюблены. Семен мне потом сказал, что они уже девятнадцать лет вместе. Это просто потрясающе, что люди на протяжение стольких лет сумели не растратить свои чувства. Это было так красиво. Мне кажется, именно в этот момент я окончательно расслабилась и перестала быть придурком и петь по бумажке. И началось… Включилось мое самомнение, я начала рассказывать, что репетирует тот, кто играть не умеет, а мы здесь все сплошь и рядом профессиональные музыканты.
- Ну, тогда сыграйте свой хит! – не растерялся Семен.
- Да это мы всегда пожалуйста! – обрадовалась я. – Ребята, мы же можем! Доставайте «Кухонное реггей»!
Ребята достали, но что-то такое с ними в этот момент приключилось, что вспоминать до сих пор стыдно, но весело.
Потому что Артем внезапно зарядил темп в два раза быстрей, Женя потерялся, а у Матвея отстегнулся каподастр на гитаре. И одна я в меру своего абсолютного слуха, не требующего наличия конкретной гармонии, продолжала петь те ноты, которые выучила. В принципе я даже не обратила внимания на странную музычку, которую мы выдавали за хит. Я только к концу первого куплета подняла головы кочан и увидела полные ужаса глаза Матвея, пытающегося на ходу подобрать аккорды в нужной тональности. И тогда я решила прекратить это безобразие, чего еще никогда не случалось со мной в эфирах и попросила начать все заново. Семен сначала перепугался – он, конечно, не понял, что произошло, а потом откровенно и с удовольствием поржал, напоминая слушателям, что вот им прямое доказательство, что в программе – только живой звук и никаких тебе пластинок.
А мы тем временем продолжали активно демонстрировать свой «профессионализм». В Последней осени, например, Артем задал такой темп, при котором я не успевала пропевать фразы целиком, отчего песня приобрела бодрый характер, но совершенно другой смысл…
А исполнение «Такой любви» в финале программы напомнило мне тот анекдот, где ударник оркестра опоздал к началу оперы и не успел узнать, что в этот день «Кармен» заменили Евгением Онегиным. Поэтому первый такт он продирижировал партитуру «Кармен», после которой весьма странненько прозвучала скромная тема увертюры Чайковского.
Так и тут Артем задал темп аж в три раза быстрее – очевидно в этот день он перепил кофе и был не здесь. И тогда я поняла, что при всем желании я не смогу спеть даже половину этой песни в таком темпе – я просто задохнусь. Я ж не Эминем. Тогда, пока не закончилось вступление, я стала делать ему грозные знаки, призывая Артема таки сбавить темп, иначе я в него плюну.
И как красиво и ровненько мы упали сразу аж на пятнадцать единиц! Да так что никто не заметил подвоха. Вот где был настоящий профессионализм! Попробуй замедли песню втрое, чтоб было незаметно)))
- А сейчас будет хит от Сыроеда! - с гордостью объявила я.
И тогда настало время отличиться Сыроеду.
Нет, он не забыл слова песни – он просто забыл спеть третий куплет. Только Артем собрался вдарить по тарелкам, а смычки зарыдать, как Сыроед плавненько перешел на коду. Никто не понял, что произошло, но все плавненько подхватили и тоже перетекли в коду, а потом мы все долго ржали.
- Простите, - виновато произнес в свой микрофон Сыроед, - кажется, третий куплет был не спет…
- Будешь допевать? – поржал Семен.
- Да там в принципе все то же самое, - пожал плечами Сыроед, и тогда поржали уже все. Причем – с удвоенной силой.
А на самом деле очень круто, что Сыроед не спел этот куплет, потому что благодаря этому мы успели доиграть «Такую любовь». Иначе бы обрезали на куплет ее. Семен и так задержал эфир на целых четыре минуты, что вообще не допустимо.
Но зато песня осталась в истории.
Но Боже – как же мы насмеялись в этот вечер. Семен послушал «Порнозвезду» и почему-то вспомнил Ленина. Причину этого мы не узнали, потому что я тут же рассказала, что я родилась с ним в один день, а Настынь в детстве говорил, что я в темноте в профиль на него похожа…
- Вот что должно быть в голове, чтоб такое придумать, а? – спросила я впоследствии Сыроеда.
- А что надо иметь в голове, чтоб объявить об этом в прямом эфире на всю страну? – вопросом на вопрос ответил Сыроед.
Я хочу сказать, что это был самый классный концерт в моей жизни. Я испытала такое совершеннейшее счастье даже в те моменты, когда мы капитально лажали, что даже не ощутила, как мы лажали. И как бы мне хотелось, чтобы дальше в моей жизни было бесконечное множество таких концертов и такого счастья! Конечно же Уля-Юля не избежала вопросов. Ей везет каждый эфир.
- Надеюсь, на этот раз вопросов не будет? – понадеялась Уля-Юля перед началом эфира.
И, разумеется, без них не обошлось. ))
А мне нравится болтать о творчестве и рассказывать всяческие истории из жизни. Хоть я и сказочница, но мне ведь даже выдумывать ничего не надо.
Я сидела и думала, что все это с одной стороны невероятно: я пою в эфире Нашего радио… А с другой стороны – это было мое место. Я вот точно знаю, что мое. Я много каких мест занимала в жизни. И каждый раз я знала, что я здесь на время. И что я в принципе не понятно что здесь делаю.
А тогда я пела, разговаривала с Чайкой, чмырила тех, кто пытался чмырить меня, радовалась теплым письмам слушателей и знала, что я на своем месте. И я хочу на нем быть. Я хочу занимать это место. Потому что я до фига для того делаю и готова делать еще больше. Потому что я его достойна. И потому что я должна его занимать, свое место.
Я не знаю, что ждет меня дальше. Но когда я закрываю глаза я вижу себя на большой сцене в большом зале. Во многих залах. В таких, в каких захочу. Я слышу, как мои песни звучат по радио. Я знаю, что могу сделать счастливей очень и очень многих…
Эфир закончился, а у меня все еще гудело в голове. Ребята собирали инструменты, Юля собирала чашки, Миша – провода, Семен – всех остальных, чтоб не разбегались и сфотографировались на прощание.
Я обняла Семена подумала – жаль, что мы можем видеться только по работе. Я бы и так с ним и Юлей с удовольствием виделась. Вот Живикина, например, ищет ресурсы или поклонников, а я – друзей. Может это и не хорошо, потому что я слишком быстро оказываюсь в зоне доступа для всех желающих. А я не люблю ни паспорта, ни границы. Я люблю видеть людей, встречаться с ними, люблю, чтоб люди были где-то поблизости. Чтоб можно было позвонить им когда хочется и что-нибудь рассказать. Но мир простых людей тесный, но закрытый мир. В нем мало кто открывается. А мир богемный еще более тесный и еще более закрытый. В нем вообще каждый за себя и всегда страшно занят. И никто никому не нужен просто так. А я выделяюсь даже из этой толпы. Семен вот в приватной беседе говорит, что я странная, но веселая. А я думаю, как Рената Литвинова: «Если бы меня назвали нормальной, я бы даже оскорбилась.»
Ребята уходили абсолютно счастливыми. Артем даже сказал, что я молодец. Приятно.
В итоге мы с Сыроедом прибежали домой. Причем – в прямом смысле этого слова. В нас неожиданно прорезалось такое количество энергии, что мы никак не могли присесть. Наоборот – мы побросали остатки вещей дома (аккордеон и гитару забрал на машине Матвей) и побежали в магазин за вкусняшками, затем мы ужинали, потом Сыроед попытался лечь спать, а у меня так и не получилось. Глаза были как пружины. Я все приходила в себя и заодно спрашивала себя: «Что же делать дальше?». Кажется, это мой классический вопрос. А дальше были письма много писем… И все эти письма ждали ответа. Например, мне написал настоящий кузнец. Сказал, что песня «Железный человек» - про него и что, слушая ее, он чуть не разрыдался. Потому что еще никто и никогда не писал про него песен. Что мне только ни предложили после этого эфира! На самолете полетать, покрасить машину, сделать ребенка, спасти мир… Предложений бесконечное множество. Даже не знаю, что выбрать))



URL
Комментарии
2013-12-24 в 15:30 

Hide Matsumoto
Творите о себе мифы. Боги начинали именно так.
Мы с Йошики слушали эту передачу!)
Было очень здорово услышать вас на радио, а теперь еще и читать о том, что там было за кадром! :vo:

2013-12-24 в 17:51 

Болотная рысь
Надо мною только Бог, Зима и северное солнце
У меня от прочтения поста уже - заряд энергии.
Вы такие молодцы! : )

2013-12-25 в 04:40 

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Hide Matsumoto, Да ты что) Это так приятно)))
L]Seagull_Jonathan_Livingston[/L], Значит, я не только пою не зря, но еще и пишу не зря)))

URL
2013-12-26 в 01:19 

Болотная рысь
Надо мною только Бог, Зима и северное солнце
man-tra, Еще как не зря! Не счесть, сколько раз ваши посты здорово поднимали мне настроение. Даже в те моменты, когда казалось, что это ни под силу сделать ни большой плитке молочного шоколада, ни музыке Cocteau-twins, ни... В общем, посреди приступа будто бы беспросветной хандры.)
И еще есть у меня к вам, Ника, отдельная и важная благодарность. Как-то я прочитала в вашем дневнике (за точность фразы, конечно, не могу ручаться, давно это было) о том, что вы решили писать так, чтобы не печально было потом свою жизнь вспоминать (или перечитывать). О, для меня эти слова были спусковым крючком. Просто целые материки сдвинулись - внутреннее землетрясение и заметное изменение всего мирового ландшафта.) Не знаю, что именно зацепилось во мне за эту вашу мысль, но (не сразу, конечно), я превратила свой дневник в целительское помещение. Так, чтобы заходить в него в одном состоянии, а выходить - в качественно улучшенном.

2013-12-26 в 11:21 

[Иона]
Вечный символ в одеянии из праха с колючками химер на языке
У нас в стране это радио не вещает, поэтому особое спасибо и за запись и, конечно, за описание этого всего - от чтения внутри как будто отпускаются какие-то старые заржавелые сдерживающие пружины. Спасибо)

2013-12-26 в 12:53 

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Seagull_Jonathan_Livingston, Так исторически сложилось, что дневники я веду с пятого класса. Раньше они были рукописные и - о Боже! - как же много в них было нытья! Я на самом деле как-то нашла один из таких дневников и ужаснулась, как все это нытье там поместилось)) Вот тогда-то я и подумала - зачем мне все это помнить? Столько же всего позитивного и прикольного вокруг происходит! И мир вокруг меня изменился) Не скажу, что в нем не осталось печалей - их всегда и у всех много, но я решила изменить к ним отношение, потому что хотя бы здесь, в моей памяти они не должны затмевать всего того, что я по-настоящему хотела бы запомнить и о чем рассказать)

[Иона], Тебе спасибо за то, что читаешь километры этих букв))

URL
   

Если есть конечная точка у нашей свободы, то она будет здесь

главная