Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:01 

Про то, как мы ходили на Поле Чудес. Часть вторая

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.

В вестибюле павильона народу скопилось, как в метро в час пик. Я не представляла, как в этой толчее понять, куда и когда мне надо идти и где я должна искать своих музыкантов. Но,на мое счастье, Настю с Улей-Юлей я захватила еще по дороге, а мальчишки уже приехали. Жене, своему басисту, я была готова поставить памятник уже при входе в этот павильон, поскольку знала, что он приехал на съемки практически соскочив с операционного стола и в принципе едва держался на ногах, поэтому бас за него держала его жена. На месте был так же и Дима со всем своим стаффом, который онв течение дня собирал по всей Москве. Опаздывал только Ванигасурия, но ярешила, что подхвачу его чуть позже, а пока отведу ребят в гримерку.

Я сказала друзьям впоследствии, что все эмоции в течение программы у меня были весьма натуральные. Уже само название Поле Чудес говорит за себя.

Поэтому в принципе тот факт, что в списках на проходной оказалась только солистка группы «Мантра», а музыканты самой группы отсутствовали, не удивлял абсолютно.

Осознавая, мои ребята побросали все свои «елки» и приехали в этот вечер в Останкино, чтобы за просто так разделить со мной минуту сомнительной славы, я впала в такое необузданное зло, что охранники очень быстро перестали мне что-то объяснять про свои наряды и ордеры и тупо пропустили нас внутрь. Причем – на всякий случай я, как мама утка, сначала пропустила и пересчитала всех ребят, а потом уже прошла сама, чтобы убедиться,что никто, кроме Саши Ванигасурии не остался за бортом.

Потом же, как и в предыдущий вечер, началось мясо. Потому что нас окружили какие-то орущие бабы и куда-то повели. По дороге меня спросили, почему со мной так много людей.

- Потому что это – мой коллектив, - невозмутимо ответила я, старательно сдерживая в ноздрях пар.

На что одна из баб присвистнула, пробубнила что-то про то, что ее никто не предупреждал, что сегодня в программе такой большой коллектив и, как организованную толпу цыган,погнала моих ребят в известном только ей направлении.

Мне же, как выяснилось,полагалась отдельная гримерка. Как и всем остальным игрокам.

По дороге я встретила Гришку. В сложившемся бардаке его лицо мне казалось уже почти родным.

В гримерке по определению уже на кого-то орали. Оказалось – на чьих-то родственников.

- Я еще раз повторяю, -сипела бухгалтер, - в этой гримерке должно оставаться девять человек!!! Какое слово из произнесенных мной вам не понятно?!

- Да похер им на нас и на наши слова!!! – орал вчерашний татурованный мужик, который водил меня в туалет.

- А ты чего стоишь?! –рявкнул на меня кто-то. – Где твои подарки?!!

- В рюкзаке…

- Так вон иди в подсобку,выбирай себе корзину, в которую ты будешь их выкладывать!!!

- Так! Это еще что такое здесь?!!! – продолжал орать татуированный мужик, указывая на валявшееся посреди комнаты старое запыленное седло.

- Подозреваю, что это мое седло.., - неуверенно промямлила я.

- Ну, так сделай с ним что-нибудь!!! – орал мужик.

Но все это было бесполезно.Потому что я очень плохо соображаю, когда на меня орут. А посему я так и стояла посреди комнаты, прижимая к груди свое красное платье, пока ко мне не подошла какая-то пожилая женщина и ласково не вытянула у меня его из рук, как у душевнобольной, заверяя, что она сейчас его погладит, и оно, как новенькое, будет висеть воон там, на той вешалке.

- А Ваши где подарки?! –накинулся татуированный мужик на вчерашнего восточного мужчину, который никак не мог заполнить анкету.

- Мне кажется, что их только что унесли с другой тройкой игроков.., - озадаченно ответил восточный мужчина.

- Что значит – унесли?!!! А почему они унесли Ваши подарки, когда Ваша игра еще вообще не началась?

- Наверное, потому, что я танцевал в этой…

- А почему вы танцевали в этой, когда должны танцевать в следующей?!!!

И тут я ненароком подумала,что у всех этих людей, должно быть, собачья работа… Потому что мы все такие тупые…

А с другой стороны – отчего нам не быть тупыми, если из всех присутствовавших профессиональным артистом была только я, да и то даже я не каждый день снималась в Поле чудес…

Тут подоспел Гришка и,кажется, снова, что-то мне налил… Я немного успокоилась и пошла искать тряпку,чтоб хоть как-то протереть седло. Нельзя же его было дарить в таком виде…

Потом пришла еще одна милая женщина и позвала меня гримироваться. Усадила в кресло и говорит:

- Я вот Вам сейчас пудру нанесу, чтоб Вы в кадре не блестели, а дальше Вы уже сами на месте докрасьтесь…

- В смысле – докрасьтесь? –не поняла я.

- В смысле мне не положено Вас красить. Нет времени. Через десять минут я должна быть на съемочной площадке, а вас у меня девять…

Даже на никому не известном телеканале Страна меня, помнится, красили, как звезду первой величины, а в Останкино предлагали накраситься самой. А накануне еще и напомнили, что наше время в этой гримерной стоит дороже, чем мой скелет… Что за бедность в стране?

Что после этого могла я ответить обеспокоенной Уле-Юле, названивавшей мне последние пятнадцать минут,чтобы уточнить, когда к ним придет стилист?..

Но тетеньку обижать не хотелось, потому что тетенька была хорошая и в меру своей хорошести все-таки не позволила мне быть в кадре уродом.

- Тушь-то хоть есть? –спросила тетенька, практически, как кота, выжимая меня из кресла.

- Есть! – радостно воскликнула я и довольно поцокала на своих каблуках обратно в гримерку.

А там уже вторая добрая тетенька вручила мне отпариватель и велела отпаривать платье…

Потом я ненароком взглянула на время и от удивления чуть не отпарила вместе с платьем собственную руку.

Потому что часы неумолимо показывали сорок минут до начала игры, а Ванигасурию все еще не встретили, не говоря уже о том, чтобы кто-нибудь показал мне хотя бы место съемки.

Но вот в гримерку ворвались какие-то очередные незнакомые люди и нас только что не палками погнали смотреть студию.

А в студии тем временем меня ждал очередной сюрприз, если не сказать западло.

Когда я собираюсь на какую-либо программу или на эфир, я всегда заранее смотрю интерьер студии и одеваю что-нибудь согласно позиции цветового круга, подаренного мне однажды предусмотрительным Женькой Ситниковым.

В очередной раз я изучила интерьер павильона заранее, заверила себя, что место съемки изменить нельзя и решительно собралась вписаться в интерьерчик при помощи все того же красного платья…

Каково же было мое удивление, когда, войдя в студию ПЧ, я обнаружила, что на самом деле она желто-зеленая…

Вообще - как я уже говорила выше - все мои эмоции в кадре и не в кадре в этот день были самыми что ни на есть натуральными, невзирая на мои отчаянные попытки сделать такое лицо, как будто я каждый Божий день выигрываю миллионы во всевозможный капитал-шоу.

А вот если бы я собственными глазами не видела чумовую цветокоррекцию на студийных мониторах, я бы ни за что не поверила, что такое вообще бывает. Потому что на мониторах камер вопреки всему, что я наблюдала вокруг, студия ПЧ оставалась сине-бело-черной. Как и было обещано.

Успокоившись на мгновение,я пожала плечами и огляделась по сторонам. Попыталась определить, где моя камера. Поржала над огромной красной табличкой с надписью «ПРИВЕТЫ» над одной из дальних камер.

Что-то меня определенно волновало. Но как я ни старалась – я не никак не могла понять, что именно. Вроде бы даже Ванигасурию кто-то все-таки забрал с проходной. Два часа спустя.

Я присела на лавочку зрителей. Снова огляделась. Повсюду вальяжно развалились чьи-то музыканты и участники ансамблей. Вряд ли кто-то когда-то назовет их имена, несмотря на переизбыток музыкального образования. Но сколько чувств собственного достоинства было в этих позах и в этих взглядах! Я очень хорошо знаю эти взгляды.Эти люди всегда так смотрят на окружающих. На всех мероприятиях, независимо от формата. Но потом обычно выхожу я, и они расстраиваются и невольно начинают сутулиться. Потому что в глубине души каждый из них мечтает быть героем программы, а не прятаться за спиной фронтмена, за микрофоном или – что еще хуже– за собственными волосами.

Пока я эту мысль думала, яуспела подробно изучить всех присутствовавших в студии и тогда я поняла, что их нет нигде. В студии не было не только Ванигасурии. Там не было вообще никого из моих музыкантов.

Я задала вопрос одной из теток, которая заявила себя организатором бардака. Тетка посмотрела на меня квадратными глазами.

- Каких музыкантов нет? –удивилась она, быстро окинула студию профессионально наметанным взглядом и так же быстро сверилась со списком. – У меня написано, что все здесь.

А на сцене тем временем все по очереди активно репетировали…

- Не хватает еще шести человек, - стояла на своем я, чувствуя, как невольно подрагивает мой голос.

- А где же они? – искренне удивилась тетка.

- Это я Вас хотела спросить, - я была готова расплакаться, понимая, что еще немного и – конец.

- А что за коллектив?

- Мантра…

- То есть Вы хотите сказать, что Вы здесь не одна, а что с Вами еще шесть человек?! – настала пора дрожать теткиному голосу.

- Именно это и хочу сказать, - я вдруг почувствовала внутри неожиданный прилив силы, как на качелях, когда начинаешь лететь вверх.

А за спиной у меня тем временем интеллигентный директор программы не интеллигентно разносил в пух и прах двух горе-гармонистов с криками: «Эй вы двое, вы что – на похороны приехали?!! Кто играет такую музыку с такими лицами?!! Вы вообще умеете улыбаться?!»

А мы с теткой параллельно продолжали дискутировать.

- Пардон, а почему Вы только сейчас пришли, если у Вас в группе шесть человек?

- Да видите ли – пришли-то мы все еще два часа назад, только вот встретиться никак не можем, потому что ни одна живая душа в Вашем Останкино (из меня неудержимо рвалось «в Вашем гребаном Останкино!!!», но я решительно сдержалась), не знает, куда подевалось шесть человек из моего коллектива!!!

В этот момент мимо проходила еще одна тетка с чайником в руках.

- Ты почему не привела музыкантов?! – набросилась моя тетка на тетку с чайником. – Люди пришли два часа назад и до сих пор не репетировали!!!

Дальше пошло традиционное«за что вам всем тут платят, если вы элементарного сделать не можете?!... и так далее, и тому подобное…

И тем не менее тетка с чайником побросала свой чайник, и через мгновение оказалась ровно на том же месте в той же позе в окружении моих ребят, глаза у которых были не меньше моих, потому что они уже давно тоже абсолютно не понимали, что происходит.

И понять не успели, потому что как только мы воссоединились, как нас разом погнали на сцену.

Не успела я взобраться туда на своих каблуках и издать первый звук, точнее – улыбнуться под взревевшую фонограмму, как ее тут же остановили, директор программы махнул рукой, изрек«Ну, с вами все понятно, следующие…» и – со сцены мы были так же скоропостижно согнаны, как и загнаны.

И опять я не успела ничегошеньки сказать своим ребятам, потому что в студию влетел мужик с татуировкой, проорал: «Ну, где ты ходишь, сейчас же он придет, и ты не зайдешь!!!» и погнал меня назад в гримерку.

Потому что оказалось, что когда Леонид Аркадьевич Якубович закрывает за собой дверь в гримерку, все опоздавшие в нее не допускаются. Как в школе.

Поскольку я уже достаточное количество лет имею обыкновение выступать сама, то при каждом удобном случае я без зазрения совести напеваю строки из небезызвестной песенки Люмена: «… А я украаал твой дневник, твой секрет, твой тайник… Я знаю, с кем ты хочешь быть рядом, но он с той стороны телевизора, дура!!!».

Я со свистом проскользнула внутрь гримерки, плюхнулась рядом с Гришкой, схватила стакан с Кока-колой и приготовилась встретиться лицом к лицу со своей судьбой.

И тогда входная дверь распахнулась, и в комнату вошел Сам.

Почти как Гендальф во второй части Властелина колец, где старый маг вдруг явился зрителю в ореоле нестерпимо яркого света, буквально восстав из зада, так что все дружно невольно поморщились.

А дальше началось что-то невероятное. Потому что игроки ПЧ признали в белом маге кумира детства и от радости забыли, где находятся, повскакивали с мест и принялись неудержимо аплодировать.

Леонид Аркадьевич даже не улыбнулся. И движения ни одного тоже не произвел. Он просто прикрыл глаза, и все заткнулись.

И даже как-то неловко стало за собственную радость.

- Вы вот сюда чего приехали? – спокойно спросил Леонид Аркадьевич. И ни один мускул на его лице не пошевелился.

Люди сделали попытку снова поделиться с миром своей радостью.

- На Вас посмотреть!!! –хором, не сговариваясь, выкрикнули они.

- Так, встали и вышли, -сказал в ответ Леонид Аркадьевич. – Еще варианты будут?

- Ну.., - послышался чей-то неловкий голос, - в игру поиграть приехали…

- Вы что – серьезно?! – не выдержал Леонид Аркадьевич. Мы начинали его злить.

- Ну это…

- То есть представили сейчас, - Леонид Аркадьевич обвел всех присутствовавших в комнате уничтожающим взглядом, - что девять взрослых состоявшихся людей (он на секунду задержал взгляд на мне) два часа по буквам угадывают слово из шести букв… И это по-вашему – нормально?! Вы что – серьезно?!!

Мне становилось жутко.

Я как бэ пришла на праздник, а на деле получалась какая-то экранизация очередной «Пилы».

Маэстро оставалось только проговорить за кадром:

- Ника, давай поиграем в игру…

Очевидно, мое настроение передавалось и окончательно смутившимся игрокам. Поэтому все послушно сели и приготовились слушать.

- Я вам расскажу, зачем вы сюда приехали, - в голосе Леонида Аркадьевича звучал металл.

И мы превратились в одно большое ухо.

- Представьте, что вам в руки дали тетрадь. Обычную тетрадь в клеточку. И ручку. Обычную. Шариковую. И попросили вас точечками в каждой клеточке отметить всех людей, которых вы встретили за всю свою жизнь до настоящего момента. И вот представьте, что каждый из этих людей что-то про вас помнит. Кто-то плохое, кто-то хорошее, для кого-то вы были целой жизнью… И вот прошло много лет. А для кого-то – целая жизнь.

И вдруг в пятницу вечер он случайно проходит мимо телевизионного экрана. Там все как обычно. Первый канал.Поле чудес. Якубович. И вдруг – ваше лицо. Внезапно такое родное и знакомое. И этот человек показывает в экран пальцем и ничего не может сказать или наоборот– у него вырывается: «Так мы ж это… за одном партой сидели… пили во дворе…целовались в подъезде…». В этот момент у человека по ту сторону экрана перед глазами проносится вся жизнь… И на этот самый момент он становится немного счастливей… Или же так. Сидите вы в пятницу вечер в своих трусах перед любимым телевизором. А там – она… Да – вот она, например… Такая красивая и молодая. На первом канале. Она победила… Ей аплодирует вся студия. Ее сейчас видит весь мир, а она сидит рядом с Вами… И вы понимаете, что она может не только стоять у плиты, растрепанная и уставшая после дня на работе…

И ваш мир переворачивается.

Вот зачем здесь.

В гримерке было тихо.

- Я не знаю, как вы сюда попадаете, - продолжал Леонид Аркадьевич, - но я могу точно сказать – вы –счастливые люди. Вам девятерым на всей планете сейчас выпал уникальный шанс изменить бесчисленное количество жизней, - он пристально посмотрел мне в глаза.

- А еще там, в студии сейчас больше пяти сотен человек. Я так же не имею понятия, как они туда попадают. Но – они уже там. И они думают, что они – в зоопарке. Я там – главный клоун. Вы, – он снова посмотрел мне в глаза, - чуть поменьше. Так пойдем же заставим их работать!!!

И, всплеснув руками, Леонид Аркадьевич круто повернулся на каблуках и вышел из гримерки.

А мы еще немного посидели в шоке.

Но долго сидеть так нам не дали, потому что и двух минут не прошло, как в комнату снова набежала какая-то толпа, и нас всех разогнали, как несанкционированный гей-парад.

Кого-то отправили в студию.Других оставили. Я судорожно вспоминала, куда я дела свои колкотки. Гришка взял балалайку и стал вспоминать партию. Кто-то судорожно искал свои подарки.Носились дети с одинаковыми белыми бантами.

- Подыграй мне! – вдруг обратился ко мне Гришка и протянул реквизитную балалайку.

- Так я ж не умею, -запротестовала я.

- Ну, ты на гитаре-то играешь…

- Играю…

- Так это тоже самое, что на гитаре…

Я взяла балалайку, зажала ее между ног и попробовала извлечь какой-нибудь звук. Звук вышел.

- Сейчас только я тебе ее настрою – по-нашему, по-деревенски… - Гришка подкрутил колки и снова протянул мне инструмент.

И мы – заиграли. Так, как будто всю жизнь играли дуэтом. Люди вокруг расслабились и развеселились.

- Вот что надо снимать! –смеялись мы с Гришкой.

- Может – вместе выйдем? –отсмеявшись, предложила я Гришке.

- Ага!

- Только ты меня понесешь на спине…

- И при этом мы будем играть на балалайках…

И мы снова схватились за животы.

А тем временем в гримерку набежала очередная толпа и снова унесла партию подарков.

- Смотри, чтоб твою балалайку не подарили! – сквозь слезы шептала я Гришке. – Ты запомнил, где твоя?

- Куда седло понесли?!! –спохватилась я. – Дайте хоть пыль протру!!!

- Слушай, Гриш, а чем ты еще занимаешься, кстати? Ну, кроме музыки…

- Да чем я могу заниматься,Ника? У меня ГОСы на носу. Готовиться надо… А я, видишь, что делаю – в Поле чудес играю…

И мы снова похватались за животы. А потом пришел мужик с татуировкой и похватал нас.

- Слушай, а мы в какой тройке-то вообще? – спросил меня Гриша.

- В этой!!! – ответил за меня татуированный мужик. И мы побежали…

Я была взволнована до жопы,но где-то в самой-самой глубине моей широкой славянской души, я бы даже сказала– на самом ее донышке клубился ядовитый хвостик одиночества. Потому что Поле Чудес на данный момент было вершиной моей музыкальной карьеры. Точкой отсчета,на которую я и не мечтала попасть. Ну, то есть как – мечтала, конечно. Я вообще много о чем мечтаю. Но если бы мне пять лет назад кто-нибудь даже в шутку сказал, что я буду петь на Первом канале – я бы не поверила, конечно же. И вотя была на Первом канале. Но я была совершенно одна. Единственная из всех присутствовавших. Конечно, папа не был виноват, что он болел, а Ульв работал.Да и не была эта игра пиздец каким событием, ради которой нужно было бросать все и бежать в зрительный зал. Все равно потом все это можно было увидеть по зомбоящику. Кроме того – впереди у меня еще столько пиздец каких важных событий. И головой я это понимала, но все-таки…

Я шла в студию Поля Чудес на своих шпильках. С высоко поднятой головой. И ни одна живая душа не подозревала, как адово в этот момент у меня болели ноги. Но на этом карнавале я была одна. И так бывает всегда. И это нормально.

Первая тройка игроков всееще угадывала и никак не могла собрать по буквам не сильно сложное слово«шельма».

А мы с Гришкой стояли за кулисами и по-страусиному тянули шеи во все возможные стороны.

Сзади ко мне подкрался неприметный молодой человек.

- Извините, - вежливо обратился ко мне он, - мне бы вот микрофон к Вам прикрепить…

И я сразу вспомнила словам ужика с татуировкой: «Да вы не волнуйтесь – вам там микрофоны наденут. И все будет нормально! Там девки рукастые!»

- Да, пожалуйста! –улыбнулась я молодому человеку. – Только вот куда Вы будете его прикреплять…

- Да я вот сейчас…

А сейчас было только обтягивающее платье по колено со сплошной молнией на спине. Практически по это же самое колено.

- Мда, - задумчиво протянул молодой человек. – Извините, девушка, но мне придется Вас раздеть…

- Да пожалуйста! – снова улыбнулась я и приготовилась, в тайне ликуя, что все-таки надела лифчик. Иначе пришлось бы крепить микрофон к трусам.

Хотя камеры снимали-то все равно с лица. Так что в любом случае мои трусы все равно никто бы не увидел,даже если бы я была не против.

Пока меня раздевали, к намза кулисы втолкнули третьего игрока – дядьку с мальчонкой.

- Вот кому я подарю медведя! – мысленно обрадовалась я.

И мы все дружно принялись наматывать круги.

- Да чего вы так волнуетесь? – окликнула нас какая-то очередная тетка. – Леонид Аркадьевич вам поможет! Он сам выведет вас на беседу!

- Нет, мы не волнуемся. Мы абсолютно мы не волнуемся! – уговаривали мы себя, друг за другом наматывая очередной круг.

И вот женщина в кокошнике наконец-то выиграла, и толпа со съемочной площадки захватила нас и погнала к барабану.

- А медведя ты куда тащишь?! – прикрикнул на меня кто-то из операторов.

- Подарить хочу…

Договорить мне не дали –мне вручили чашку с горячим чаем и велели стоять у барабана.

Оператор объяснял мужику с мальчонкой, тыча пальцем в сторону камеры с надписью «ПРИВЕТЫ!!!»:

- Вот когда вы решите передать привет, не надо говорить: «Я хочу передать привет…»! И так всем понятно, что Вы хотите его передать. Начинайте с имен… Или там с «мама-папа-родная станица…». Понятно?

- Понятно! – покивали мужикс мальчонкой.

- Поехали!

- Я хочу передать привет…

- Бляааать…

И игра началась.

Леонид Аркадьевич смотрел безучастно. И помогать мне не собирался.

А я так растерялась, что даже не сразу поняла вопрос.

Хотя тема-то была своя,родная.

Про пустыню.

А я ведь была в Сахаре в экспедиции. Я знаю про пустыню все. И даже больше.

Но тут я протупила так, что мне стало даже стыдно. И я крутила подклеенный скотчем барабан и решительно не понимала, что мне делать: то ли рассказывать о себе, то ли вручать медведя мальчонке, то ли петь, то ли угадывать слово… И еще это дурацкое седло, которое непременно нужно было подарить…

Помню, когда я его все-таки объявила, Леонид Аркадьевич стрельнул глазами в мою сторону и прошипел:

«Даже не вздумай ко мне с этим подходить!..»

А привет я передала только папе, тоже по-моему начав с фразы «..я хочу передать привет…»

А потом наговорила какой-то ерунды про то, что папа домой не пустит, если Леонид Аркадьевич все не съест.

На что он смерил меня презрительным взглядом и сказал, что дай Бог, если он от этого сидра пробку понюхает.

Потому что все остальное сожрет съемочная площадка. Работники в смысле.

Потом Гришка задорно лабал на своей балалайке под периодически затихающий бит коллеги-битбоксера. А потом пришла пора и мне что-нибудь исполнить.

Я объявила музыкальный подарок и с тревогой огляделась в поисках музыкантов. В зале их снова не было.

Мне было страшно и грустно:а вдруг их опять потеряли? Никто ж не сказал, что за сценой есть гримерка.

И вот они вышли –прекрасные и сияющие улыбками. Я облегченно выдохнула. Я была рада за них.

Так рада, что забыла за барабаном медиатр. Хотя это по сути было не важно. Это ж Первый канал. Там только у Вани Урганта живьем оркестр играет. А остальные – не очень. Особенно доставляет басист без провода в гитаре.

Видно же и ежу, что бас –не акустический.

Я доковыляла на своих каблуках до сцены, а затем поковыляла обратно.

- Что – медиатр забыла? –съязвил Леонид Аркадьевич.

- Ага, - кивнула я,схватила медиатр и поковыляла обратно на сцену.

Ноги от каблуков болели чудовищно. А еще пол был такой скользкий, что они разъезжались. И каблуки, иноги – соответственно. Ощущение было очень странное.

В голову пришла какая-то умнаямысль, но додумать ее я не успела,потому как взревела фонограмма, и нужно было срочно улыбаться.

Надо сказать – вместе сомной улыбались все. Даже Завацкая.

А уж как мы вжарили винтерлюдии! Так вжарили, что я перепутала сразу все аккорды. Благо – фонограмма…

И на этой торжественнойноте фонограмму нам обрубили, и Леонид Аркадьевич велел залу реветь не тишенашей фонограммы.

Пока зал ревел, я встала забарабан, а ребята проскользнули за кулисы. Болеть за меня.

В какой-то момент рядом сДимой нарисовался сомнительного вида мужик, который давеча подносил ЛеонидуАркадьевичу микрофон и с еще большим презрением в голосе, чем у Якубовичаизрек:

- Бля, такое ощущение, чтоэто не Поле чудес, а передача «Алло, мыищем таланты…

На что Дима, которыйникогда не полезет за словом в карман, тут же поинтересовался:

- Давно тут работаешь?

- Тринадцать лет! – сгордостью выпятил грудь мужик.

- И все микрофоныподносишь?..

Люблю Диму. Приятно, когдаесть тот, кто заступится.

Гришка назвал неправильнуюбукву, ход переходил ко мне, и на меня вдруг нашло озарение.

Я поняла, что знаю ответ.

Только я его хотеланазвать, как выпал сектор «приз». Глаза мои увлажнились. Это же была мечта сдетства!

Сектор приз на барабане!Там же могло быть что угодно, в этом черном ящике! Игровая приставка, кондитерскаяфабрика, живой конь в конце концов!!!

А зал скандировал: «Приз!Приз!!!»

Но я удержала себя в руках.Я хотела остаться в игре! Что я – себе на коня не заработаю что ли?

И я назвала слово. И залвозрадовался еще больше. Потому что я угадала.

Тут же налетели какие-толюди. Повели меня за кулисы давать интервью. Вокруг меня кружил и хлопалкрыльями директор программы. Все поздравляли меня, как будто моя победа былачем-то важным.

Я говорила в камеру, что яочень постараюсь выиграть! Потому что за меня болели ребята, потому что папа быпорадовался.

Когда я прошла за кулисы,ребята накинулись на меня со всех сторон. Они обнимали и поздравляли меня.

- Возьми для меня автограф!– клянчила Завацкая, протягивая какую-то замусоленную бумажку.

- Это – что? – не поняла я.

- Пусть он распишется! Этовсе, что у меня есть!

- Юль, ты с ума сошла чтоли? Ты его рожу видела? Кто ж с такими бумажками к таким людям-то подходит?

Дай хоть ноты что ли. Пустьна них распишется!

Но потом нам было не до автографов.Потому что Леонид Аркадьевич выделил нам две минуты для фотосъемки. Асфотографироваться надо было очень. А то никто бы не поверил, что мы были наПоле чудес.

Только оборжали бы лишнийраз.

Хотя и без того кто-товпоследствии предположил, что это – фотошоп.

Я сфотографировалась,раскланялась, сняла каблуки и поковыляла в свою вип-гримерку.

По дороге зашла в туалет. Ислучилось чудо!

Когда маленькой я смотрелаПЧ, меня всегда поражали длинноногие белокурые принцессы, которые выносили встудию призы и открывали буквы. Они буквально очаровывали меня! Я мечтала, чтокогда я вырасту, я стану такой же красивой…

И вот мы заняли три толчка:я и две прекрасных принцессы из моего далекого детства. И это было такромантично и проникновенно! Как ставшая реальностью сказка!

И сказка эта была стольвдохновляющей, что я не выдержала, и, не успев, как следует помыть руки,бросилась к девушкам, восклицая:

- Девушки, какие же выкрасивые!

Я хотела поделиться с нимисвоим благоговением, но не знала, как объяснить… Как объяснить это чувствоосязаемого волшебства? Того, из далекого бессознательного детства, в которомверилось во все подряд?..

И было совсем не важно, чтодевушки скорее всего были меня сильно младше.

Это же я – маленькаясобачка, которая до старости остается щенком...

Но девушки на самом делетоже радовались:

- А уж Вы какая красивая! –хором восклицали они. – Мы за Вас болеем!!!

И тогда распахнулась дверь,и в туалет решительно ворвался татуированный мужик.

- Вот вы где, проститутки!– прогремел он. – А я их повсюду ищу!

И мы все снова дружно былиразогнаны по местам.

Девушки отправилисьраздавать подарки, а я – растирать болевшие ноги.

В гримерке радостнозаходилась от восторга в истерике тетка в кокошнике. Она тоже прошла в финал исобиралась там всех порвать. И меня в том числе, очевидно.

Но мне было все равно. Япопивала Кока-колку… Я в принципе все уже сделала. Ребята выступили. Все всембыли довольны.

Поэтому когда объявилифинал и всех финалистов позвали в студию – я была готова ко всему.

Ко всему, но не к тому, чтобуду знать слово с самого начала.

Тема-то была все та же. Пропустыню. Вот я и знала очередной ответ, исходя из личного опыта.

Тетка в кокошнике такразбушевалась , что с перепугу назвала не ту букву.

А я посчитала тупымназывать слово сразу.

Крутанула разок барабан.Букву угадала. Крутанула второй. Отгадала еще одну.

А зал-то просек, что я знаюответ и давай скандировать: «Слово! Слово!»

А я возьми и реши очковдобрать… А то маловато что-то очков-то у меня было.

- Ну, что – будешь словоназывать? – буркнул Леонид Аркадьевич.

- Да крутану барабаннапоследок, - повела плечами я.

- Ну, не хочешь – какхочешь, - хмыкнул Леонид Аркадьевич и во всеуслышанье объявил: «Банкрот!» И залнеожиданно для себя и для меня тоже - ахнул.

Я тоже оооччень удивилась втот момент – прямо скажем. Просто потому, что я все время наблюдала за стрелкойна барабане. Я не видела банкрота – это раз. А во-вторых – он выпал как-тоочень внезапно.

Я потом еще месяц,наверное, переживала. Не потому что я не выиграла – не нужны мне все этипылесосы и пароварки.

Я переживала, потому чтопапа увидит эту программу и решит, что я как обычно неудачница. Даже простоеслово отгадать не могу.

Ну, что мне стоило бытьпосмелей и назвать это несчастное «молоко»?

Разумеется, после того, какя открыла две трети слова, не отгадал бы его только слепоглухотупой. Поэтомутетка, скромно стоявшая после меня с горящими глазами выпалила слово в зал,опасаясь, что это сделает кто-то еще.

Не успела она это сделать,как набежала куча народу, пожала ей руку, а нас с теткой в кокошнике буквальносмели с мест.

И никто не подходил к нам,никто не обращал на нас внимания. Мимо меня прошел директор программы сотсутствующим взглядом. Мы с теткой в кокошнике были уже никому не интересны.Мы были отработанным материалом. От нас нужно было срочно избавиться. Поэтомунас просто грубо вытолкали за пределы съемочной площадки и велели собираться,забирать подарки и убираться поскорей. А то время аренды гримерки кончается…

Все бы хорошо, я бы даже судовольствием собралась и убралась. Только во время финальной игры я сняла сног туфли, потому что я не могла больше стоять – такая сильная была боль вногах.

Поэтому я осталась закулисами и сто пятьсот раз выслушала матерные комментарии ото всехприсутствовавших работников.

В конечном счете кто-тосжалился надо мной и принес мне стул, чтоб я не стояла босиком на холодномполу. Девочка ж все-таки.

А выигравшая тетка темвременем радостно набирала чайники-пылесосы на выигранные очки.

Пока я сидела в гримерке,дожидаясь финальной игры, рядом со мной сидела бабушка. Она былапобедительницей предыдущей игры (в этот день их снимали несколько подряд). Онаотказалась от суперигры и набрала на заработанную туеву хучу очков полсписка: ипылесос, и компьютер, и смартфон, и пароварку… И чего там только не было, вэтой половине списка!

Я осторожнопоинтересовалась, как она будет выплачивать налог за всю эту красоту… В своейдеревне-то…

На что бабушка опечаленнопожала плечами и сказала со вздохом, что как-то теперь будет…

А ведь, по сути дела, ты иотказаться особо не можешь. Не успел вернуться со съемочной площадки, охуеваяот произошедшего, как на тебя налетает бухгалтер и велит везде ставить подписи.

На меня бухгалтер тоженалетела. Без слов.

- Все, - прошептала она мнена ухо, - голоса как обычно нет.

Я подписала все, что былонужно и радостно забрала свой подарочный чайник.

Пока я допивала, наконец,свою Кока-колу, рядом безутешно рыдала тетка в кокошнике с этим самымкокошником в руках.

А мне единственно быложаль, что я не успела подарить мишку. Потому что я очень хотела. А в итогеподарила непонятно что и непонятно кому.

А так – шоу есть шоу. Этообычные люди воспринимают его, как часть праздника с собой в главной роли. Амне-то что – для меня все это работа и повод порадовать моих ребят. Жаль денегя им так и не могу нормально выплачивать. Но когда-нибудь смогу, я думаю.

Я вообще думаю, что увсего, что со мной происходит есть некий вселенский смысл и что рано или позднопаззл сложится в красивую картинку, глядя на которую, будет понятно, что все, чтоя делала, я делала не зря.

Но в тот момент в гримеркеОстанкино мне было грустно. Праздник кончился, клоуны расходились.

Гришка уехал раньше.

Я уезжала почти самаяпоследняя.

Я собрала воедино весь свойскарб, замест папиных банок, нагрузившись цветами и подарками.

Вышла из гримерки. Навыходе попивал чаек татуированный мужик с местным охранником.

- Классно поешь! – внезапнообратился ко мне татуированный мужик. – Мне понравилось. Правда. Я здесь давноработаю и много чего слышал и видел. А сегодня ты прям как бальзам на душу!

- Спасиииибо! – я усталорасплылась в улыбке. – Значит, я пою не зря.

- Конечно, не зря! – хоромвоскликнули мужик с охранником.

И я поплелась к выходуискать своих музыкантов.

Они сидели в кафешке внутриздания уставшие, но довольные.

Больше всех был доволен какбудто Дима. Ну, и Настя, конечно же. Для Ули-Юли телевидение – дело привычное.

Я перекинулась с ребятамибуквально парой слов, а потом все тихонько рассосались.

Нам было – в разныестороны. Я обняла на прощание Диму, и поплелась с вещами на выход.

На выходе меня сто пятьсотраз допросила охрана, кто я, откуда и чего несу.

Я заверила охрану, что –что могла, то выиграла и вот теперь, так сказать, выношу. И меня пропустили.Снаружи на проходной все еще бесновалась какая-то непонятная толпа, которая свосторгом провожала всех героев всех телепередач. Меня она тоже с удовольствиемпроводила.

А затем я растворилась вночи.

Было холодно, грустно итяжело.

Я чувствовала себя выжатойв кулаке канарейкой.

- Хорошо, если еще хотьпару кадров ребят оставят в программе, – думала я невольно, - уже будет счастье.

И вот я ехала в пустомметро с размазанной по лицу тушью и увешанная цветами и подарками, какрождественская елка.

Было поздно. Оставшиеся вметро полуночники поглядывали на меня заинтересованно.

А я чувствовала себянастолько опустошенной, что у меня даже не было сил улыбаться. И только что некапала безвольная слюна с уголка моего рта на поникшего плюшевого медведя,которому в этот вечер так и не суждено было обрести своего хозяина…

Я вышла на улицу наСавеловском вокзале. Ульв обещал подобрать меня по дороге с работы.

Людей на площади было мало.По щекам безжалостно хлестал колючий ветер.

Я зашла в магазин, чтобыкупить лимонаду. Еле протиснулась в узкий вход со всеми своими цветами иподарками, к явному неудовольствию охранников, машинально подорвавшихся в моюсторону так, как будто я камикадзе без прикрытия.

Но в этот раз я сталаникого взрывать. Я скромненько выскребла из кармана жалкие копейки, заплатилаза лимонад и пошла на автобусную остановку ждать Ульва. Он должен был подъехатьс минуты на минуту.

Села на лавочку, обняламедведя и чайник и вдруг подумала о бабе Любе.

Потому что если есть райили как там это называется, то она сидит там лавочке, согретая теплымисолнечными лучами вечного лета и радуется за меня…

Любая человеческая мечта – это своего родавнутренний диалог со Вселенной, или заданная программа, код, в котором однаждыоткрываются все переменные и приводят в движение весь механизм.

Я более чем уверена, чтовсе наши желания рано или поздно сбываются. Время для них едино, просточеловеческая система координат периодически расходится с часовыми поясамиВселенной. И получаются гении, признанные после смерти. Или замки, которыестроят правнуки. Исполнения наших желаний напрямую зависит от сложности кода иот того, кто его пишет. Баба Люба просчиталась всего на пять лет. Но это поземному времени. Я не исключаю такой возможности, что в исходном пространствеВселенной это самое время течет совершенно иначе. Поэтому баба Люба улыбается.Ее мечта сбылась.

А потом появился Ульв, иего Черная Жемчужина неудержимо понесла нас навстречу ветреной ноябрьской ночи,в которую нам самим предстояло намечтать столько, что хватило бы работы нетолько нашим детям, внукам и правнукам, но и даже пра-правнукам.

А чайник, который мнеподарили в первом туре, кстати, отличный) В жизни бы себе такой дорогущий некупила – подавилась бы собственной жабой.



@темы: Маленькие гадости большой страны (с), Певец, певец, подкрался незаметно... (с), Пап, а что такое - пиздец? (с), Мастер есть в каждом из нас., Сны о чем-то большем (с), Тайный гений Леонида Агутина, Это твоя родина, сынок! (с)

URL
Комментарии
2015-08-31 в 01:21 

soulthistle
и в ужасе жевали концы своих килтов (с)
обожаю, когда ты рассказываешь свои истории. и тебя очень люблю.

2015-08-31 в 08:10 

Сетанта
таточной пресходы оцессадо вдруг!
ужас, как вы живы остались только! это же какой-то гибрид катка с танком, что там делается :)))

2015-08-31 в 17:11 

~Кайра~
домовитость и яхонтовость
Спасибо огромное за рассказ! Очень его ждала, после того, как увидела ваше выступление на ПЧ во Вконтакте)) Ты всегда так живо, интересно и взахлеб делишься, что не возможно остаться равнодушной! Будоражит до глубины души и я очень переживаю, ощущая твои эмоции) Жаль, что ты не победила в финале, но всё равно здорово, что ты побывала в том сказочном телевизионном мире, который оказался не таким уж радужным, как рисовался мне в детстве) я то телек уже давным-давно не смотрю, но было приятно вспомнить свои детские ощущения от просмотра ПЧ на черно-белом телевизоре... И твои детские мысли мне знакомы и родственны, я также восхищалась длинноногими красавицами-моделями, также мечтала когда-нибудь оказаться на месте игроков и услышать: "Подарки в студию!" и передать приветы родным и близким, и чтобы они мной гордились, будто попасть на экран - какое-то невероятное достижение, хех)
Мне было интересно узнать о том, что происходит за кулисами и какой, оказывается, характер у Якубовича, хех) Спасибо еще раз!

2015-09-01 в 15:15 

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Кайрик, я и не должна была победить)) Я не ожидала, что из этого обстоятельства сделают шоу, но на самом деле все по-честному) Потому что я ж как музыкант все-таки пришла, а женщина, выигравшая все эти чайники и пылесосы вполне честно их заслужила)))

soulthistle Я тебя тоже очень люблю! Очень-очень) Жаль, что у нас это лето провелось не совсем так, как мы планировали и хотели, но я надеюсь - мы еще наверстаем упущенное) Скучаю по нашим семейным ужинам)) Вспоминаю курицу в рукаве)))

Сетанта А что делать)) Назвался груздем - как говорится - будь добр - полезай))

URL
2015-09-01 в 15:17 

~Кайра~
домовитость и яхонтовость
man-tra, да, ты права)) да и впечатления на самом деле важнее подарков) Вы отлично выступили! Я очень вами горжусь!

2015-09-01 в 16:19 

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Ну, если честно - я сама нами горжусь))) Все так хорошо смотрятся)))

URL
   

Если есть конечная точка у нашей свободы, то она будет здесь

главная