Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:24 

Про радио Комета, неслучайные случайности и то, как правильно рвать струны на гитаре

man-tra
Жизнь - это огонь. Не бойся гореть. Да, это больно. Но пепел - лучше, чем прах.
Мы все прекрасно знаем, что не бывает случайных случайностей.
На днях мне написал мой старый приятель Коля Сертаков, радиоведущий и шоумен.
Перебрался он с Maximum на радио Комета. И тоже хорошо. ФМ диапазон все-таки.
Предложил эфиры, конечно же. Меня в таких случаях долго уговаривать не приходится. Я тут же развела возню. Утвердила МирТ, затем собрала состав для себя и внезапно обнаружила, что осталась без перкуссиониста. Потому что наш Ванигасурия не только стучит в Мантре на табуретке, как думает большинство, никогда не видевшее кахон, и уж тем более – ханг.
Ванигасурия имеет на самом деле диплом по классу классической гитары, а по основному образованию – вообще врач-невролог, вполне себе практикующий и выписывающий неспокойным товарищам всяческую симбалтачку…
Так вот исторически сложилось, что на мой эфир на Комете Ванигасурия не попадал при всем своем желании, и Ульв откровенно запаниковал.
- Не ссы, - найдем сейчас перкуссиониста, - заверила я Ульва и легким движением руки включила интернет.
Я поглядела объявы и кто на что способен, покидала пару-тройку писем и стала ждать.
Пока ждала – пролистала какие-то новости и несколько чьих-то фотоальбомов.
Как вдруг взгляд мой остановился на знакомой гитаре с синими бабочками. То есть либо у кого-то была такая же гитара, что самом по себе было исключено, либо…
- Ба! – подумала я. – Да это ж я на фотографии! А где это я вообще? И – главное – кто это со мной?
Приглядевшись, я распознала сцену бара «Огонек», а вот перкуссиониста такого в составе у меня не было. Точно совершенно. Но на фотографии он был. И главное – играл со мной на одной сцене.
Это все напоминало сцену из «Мастера и Маргариты», над которой я очень громко смеялась в детстве, где с похмелья Степа Лиходеев лихорадочно соображает: «Да, Хустов был, а Воланда не было…»
А потом я начала смутно припоминать…
Это был очень странный концерт. Прямо-таки ОЧЕНЬ странный. О таких даже не пишут. Потому что – нечего там помнить. За день до него мы торжественно отыграли концерт в эфире Нашего радио. И Чайка сказал, что на его памяти это был самый позитивно воспринятый концерт за весь год «Живых» на Нашем. Слушатели радовались, Семен с Юлей радовались, ребята мои радовались. Все было хорошо. Люди активно добавлялись в группу, писали письма, восхищения и пожелания…
А сто лет назад до этого эфира я пообещала еще одному своему приятелю, Никите Бокареву, что приму участие в акустическом бардаке в «Огоньке», потому как Никита хотел сделать предновогоднее закрытие сезона «Акустических четвергов», объединив на одной сцене всех, кто в этих четвергах некогда принимал участие. А так как я – вообще какое-то время и в «Огоньке» и в «Тема-баре» работала за гонорар, то не прийти я не могла.
И вот я прихожу. Вся такая радостная и вдохновленная после Нашего радио. И застаю следующую картину: все пьяные. И гости, и выступающие. Причем не просто пьяные – в дымину. То есть буквально – я захожу внутрь, а навстречу мне охранники выносят Бокарева в бессознательном состоянии. В зале как обычно скачет вечномолодой и вечнопьяный Арс-Пегас в шапке с коровьими рогами, что-то громко декламирует и параллельно прижимается к чьей-то внушительной груди. Все это снимает местный папарацци. На сцене что-то под гитарку поет какая-то задорная блондинка. Кто-то не менее задорно выкидывает под эту музычку незатейливые коленца… Ну, и конечно, дым стоит столбом и кажется, что законы гравитации в нем не работают.
По мере того, как блондинка стремилась к завершению своего выхода, я не спеша расчехлила гитару. Я никому там на хер не была нужна, но со мной пришел мой друг Сережа, поэтому спеть хотя бы пару песен я была просто обязана.
И только, значит, я взошла на сцену, как навстречу мне радостно рванул администратор клуба и буквально потребовал, чтобы я сегодня не пела, потому все это пение его уже сегодня достало…
Я пожала плечами и собралась было отвалить. В конце концов – я ж могу не только не копать, но еще и не петь… Но тут откуда ни возьмись налетел Арс-Пегас и заверил администратора, что так дела не делают и что если я пришла – значит – я буду петь. А он, администратор, пусть как хочет. И Арс-Пегас торжественно пригласил меня на сцену.
Я снова пожала плечами и еще раз взошла. Я даже спела одну песню. Но потом поняла, что меня не просто никто не слушает, а что меня вообще не слышно на этом празднике жизни. И вот я собралась совсем уходить, а ко мне на сцену птичкой прыгнул мальчонка в белой рубашишке с барабанчиком.
- Можно, - спрашивает, - я тебе подыграю?
Я подумала – почему бы и да и решила попытаться попеть еще…
И в этот момент нас, очевидно, и сфотографировал невидимый фотограф.
Прошло почти два года. Я смотрела на этот случайно обнаруженный снимок и понимала, как обычно понимают что-то судьбоносное: вот оно!
Я нашла группу, которой принадлежал этот альбом, послушала их музыку. Обнаружила, что знаю эту музыку, потому что когда-то очень-очень давно с группой этой играла моя Настя.
Обнаружив, что в сообществе группы людей почти нет, я немедленно подумала про Колю и радио. Нашла девушку, которая поет в этой группе. Написала ей контакты Коли…
Девушка меня тот час узнала и спрашивает меня: «А не нужен ли тебе, кстати, Ника, перкуссионист? А то наш Женя играет на гитаре и так скучает по своей дарбуке…»
Через час мне написал Женя. А через неделю мы уже вместе разбирали гостевой диван у нас в комнате и дружно уронили его мне прямо на запястье, приговаривая: «Лохпидрнетдрузей…»
Собрался Женя дойти до кухни и стоит под нашей сказочной дверью, разводя руками и приговаривая: «Ну, е… твою мать…»
А на само деле – ничего смешного, потому что дверь эту действительно без определенной сноровки не откроешь. Тут ведь какое дело: либо ты ее, либо она тебя… А когда-то она была отличной дверью…
В общем мы и поиграли, и поржали, и вообще было все хорошо, пока Ульв не сломал душ. Хотя и после этого все равно все было хорошо. Мы пели хором «Железного человека», жевали Чечил, пили вкусный папин натуральный домашний сидр и чувствовали себя молодыми и сильными, у которых все самое интересное еще впереди. И это было чистой правдой, потому что у всех нас там, впереди, еще столько интересного!
Мы собрались снова у нас дома за ночь до эфира. Запаслись энергетиками на утро. Запаслись позитивным настроением. И даже утро нас не разочаровало с его суетой, просроченным Жениным снеком и потерянным чаем. Я, как обычно, бегала в трусах по дому, активно жестикулируя в поисках приготовленной одежды. Мы вынесли все, что нужно было погрузить к машине и только тогда поняли, что все будет совсем не так, как бы нам хотелось.
Уже хотя бы потому, что в машину весь скарб не влезал даже на глаз того, у кого сбит оптический прицел.
- Не влезет, не влезет! – причитал Ульв, размахивая сигаретой.
Но я была не настроена изменят своему позитиву и начала немедленно выкидывать все наименее необходимое. Например, фирменный кофр от электрогитары…
- Ну, ладно, - сдался Ульв через какое-то время, - вещи влезут – Маша не влезет…
И она в принципе не влезала опять же ни по каким подсчетам, но я опять же была настроена позитивно. Однажды я уже ездила в девятке, в которую набилось с относительным комфортом не семь и не восемь, а целых одиннадцать человек… И нас бы даже не засекли, ибо был поздняя ночь и темно на дорогах, если бы уже тогда придурошный Малявин не решил примерить мой блядский белокурый парик и продемонстрировать свой новый образ всем, кто встречался нам на нашей встречной полосе…
И знаете что – Маша все-таки влезла…
Правда сверху Маши влезли наши комбики, гитары, барабаны, сумки и все, чем мы собирались в этот прекрасный апрельский вечер отметить мой внезапно случившийся день рождения…
Коробчонка наша сдавленно крякнула и без удовольствия тронулась в путь.
Мы, конечно же опаздывали, но главной проблемой этого утра неизменно оставалось - выйти в туалет на ближайшей заправке. Потому что перед нами должны были «выйти» все наши вещи…
Ульв с Женей болтали, Машка успешно дрыхла у окошка, а мы с Женей отчаянно тянули шеи из-под всего нашего скарба, чтобы хоть как-то принимать участие происходящем.
- Еду я на велосипеде, - приговаривал Женя, - я горю, велосипед горит, все вокруг горит – я в аду…
И через часа полтора вся эта кампания действительно рисковала показаться нам адом, потому что ноги под тяжестью скарба затекали и болели нещадно…
И все-таки мы доехали…
- Коль, а куда идти? – поинтересовалась я, задумчиво стоя посреди улицы.
- А там дверь зеленая такая должна быть! – радостно сообщил мне Коля.
Где-то я уже что-то слышала про зеленую дверь… Если бы это была та самая…
Но это была не та самая. Обычная дверь. В обычную советскую постройку, поражающую масштабами своего пространства…
Добрый круглый охранник вышел из комы при виде моих штанов-обосрак, не типичных для данной местности и бодро и со знанием дела провел нас к лестнице, по которой мы должны были добраться до студии…
Но в земной жизни, как мы знаем, все частенько предсказуемо и ожидаемо, поэтому куда мы ломанулись, преодолев первый монументальный лестничный пролет? Отнюдь не к звездам, как ни банально. В туалет мы ломанулись, господа, в туалет.
Туалет был в лучшем духе соответствующих заведений. Он был один и почти сломан. И что-то там, внутри кабинки, зловеще булькало, как будто в туалетном бачке притаился какой-нибудь веселый Лизун, не пойманный еще местными охотниками за привидениями. И в любой момент он может оттуда выпрыгнуть и ущипнуть тебя за жопу…
Но сил терпеть наших уже не было, поэтому мы один за одним неизбежно скрывались в кабинке, а потом оттуда доносилось радостное: «О! Да тут математика!!!»
- Так, я не могу уже больше это выносить! – вскричал Женя и буквально вломился в и без того поломанную кабинку.
Комментария ради надо заметить, что по образованию Женя математик.
И тут же из кабинки послышалось радостное: «О! А тут и правда математика!!!»
Я не сильно хотела идти в этот туалет, но все же не удержалась.
Я осторожно приоткрыла дверцу и… там, вместо рулона для бумаги действительно была она. Математика!
А потом уже нас нашел звукорежиссер и повел наверх. Студия радиостанции находилась на последнем этаже здания под самой крышей. И вид оттуда открывался самый что ни на есть приятный. Как в кино.
Мы расчехлились и были готовы ко всему. Кроме того, что у Ульва порвется первая струна на гитаре. И главное – порвалась сука таким образом, что при всем желании не натянешь…
Хорошо, что мы приехали на машине. Пока мы настраивались – звукач с Ульвом прыгнули в коробчонку и с первозданным стритрейсерским проворством метнулись в ближайший и, пожалуй, единственный во всей округе музыкальный магазин.
Приехали такие радостные, пять минут до эфира, открывают коробочку, а там… Четыре неразлучных таракана и сверчок… (с). Не те струны купили. Для безколковой электрухи. И ведь нигде не написано, что они именно для безколковой…
Ульв с Артемом давай материть бабушку, продавшую им струны. А время-то идет. Коля и Юля в эфире нас, разумеется оборжали. Обсудили на всю фм чистоту, что приехала группа Мантра, которая от усердия сразу порвала струны на гитаре. Причем – все.
- Все пропало! – причитал Ульв, пытаясь связать две струны. – Если мои это слушают – они мне проходу потом не дадут. Будут всю оставшуюся жизнь ржать надо мной…
- Да ладно, тебе! – пожала я плечами. – Подумаешь).
Почему-то я совершенно не нервничала. Потому что Ульв – он такой, он всегда что-нибудь да придумает.
И пока ведущие троллили нас в прямом эфире, Ульв струны действительно связал. И мы могли начинать.
Я люблю Колю. С ним в эфире всегда весело. А время летит еще незаметней, чем обычно.
Я даже ухом не моргнула, а эфир уже закончился и мы уже радостно бесились в студии.
Студия Кометы – наглядный пример того, как Вселенная понимает человека. Жил себе некогда один меломан. Жил – не тужил, никого не трогал, никакой славы не хотел. Поставил у себя на даче вышку и давай по ней всякую Красную плесень транслировать. Что любил – то и ставил, как говорится. И вот однажды позвонил ему некто не то из госдумы, не то еще откуда и говорит: «Слышал я про вышку твою, чувак. Это ты все хорошо придумал. А вот бы еще хоть одним глазком посмотреть на твое изобретение… Я б тебе тогда, может, и ништяков каких подкинул…»
А меломан ему и говорит: «Нет, парень, не скажу я тебе, как найти меня. А то знаю я эти ваши шутки: ты сейчас все увидишь и порадуешься, а я потом сяду... Так что – будь здоров!». И повесил трубку. И дальше стал крутить свою Красную плесень. Вместе с Сектором Газа. А чувак из госдумы все не унимается: «Покажи да покажи… А я правда никому не скажу…»
Ну, и сдался в итоге меломан. Невозможно же вот так всю жизнь жить и никому не доверять.
А чувак из Госдумы приехал, всему подивился и в натуре никуда не сдал. Наоборот – позвонил кому надо и выдали меломану студию. Чтоб он вещал в ней с комфортом. А меломан же не дурак отказываться. И стал он вещать с еще большим удовольствием. А потом друзья парня из госдумы это вещание услышали и удивились искренне и меломана спросили: «А чего это у нас тут твой талант зря пропадает? Давай уж мы тебе тогда и ФМ чистоту дадим. Хочешь?»
«Конечно, хочу!» - обрадовался меломан. Что ж он дурак от ФМ чистоты отказываться что ли?
Так появилось в городе Чехов радио Комета. И, кстати, работа там кипит. И ротация нормальная. Там можно услышать все, что угодно.
А слушатели по ту сторону наш эфир послушали и ничего не сказали. Сказали только, что я похожа на какую-то Ирину Ежову (понятия не имею, кто это) и что слушать Мантру не интересно, потому что все заточено на солистке… Интересно, и что там такое на мне заточено? Хотя если честно – нет, не интересно. Мне уже давным-давно не интересно, что думают обо мне те, кто в своей жизни не ударил и палец об палец. Соберут вот такую команду, как у меня, сделают хотя бы половину из того, что я сделала, и тогда мы поговорим.
Мы собрали вещи, поболтали в дверях здания и разъехались каждый в свою сторону. Коля обещал заглянуть к нам в Этномир, поскольку он у него под боком, а мы обещали вернуться через пару недель с МирТ. Неимоверно хотелось жрать, поэтому мы разыскали ближайший фудкорт и отправились перекусить, обсуждая, как было бы здорово записать к девятому мая пару военных песен! А потом мы увидели ЭТО… Точнее ЭТО увидели только мы с Возняком. Все остальные прошли мимо. В едальне в закрытом стеклянном пространстве, напомнившем мне курилку в ИКЕЕ, по полу радостно ползала кучка детей, разглаживая на полу голограммы прыгающих котят.
У меня не хватило слов, а Возняк только руками развел, проговорив: «И все! Ты понимаешь? Гениально! Пустое пространство и картинка на полу! И все!!!»
Одним словом, мы были поражены чуть больше, чем все остальные были голодны.
Но мы к ним совсем скоро присоединились, с удовольствием вгрызаясь в свои салаты.
Все оживленно болтали и смеялись, а чувствовала себя на редкость и абсолютно счастливой. Я иногда так себя чувствовала со своим старым составом. Тогда, когда еще верила в миф о Битлз. Когда верила, что команда может состоять из близких друзей, которые работают вместе с тобой на результат, как единый организм… На какой-то момент мне показалось, что в моей жизни еще ничего не было. Ни радостей, ни горестей, ни побед, ни поражений. Я как будто стояла на невидимом пороге перед увлекательным путешествием. И все у меня было впереди.
Скорее всего – это так и есть. Сама жизнь и есть увлекательное приключение. Нужно только не бояться авантюр.
Именно в этот день это очень касалось меня, потому что через час мне было нужно быть на станции метро Волгоградский проспект для того, чтобы встретить буквально почти не знакомую между собой толпу гостей, которая неожиданно изъявила желание прийти на мой день рождения. И вот это уже выглядело чистой авантюрой.

@темы: Что значит - они взорвали звезду смерти?! (с), Хеппи энд неизбежен (с), Спасибо! Очень мне приятно. Я и сам так думал! (с), Певец, певец, подкрался незаметно... (с), Не ссым, не ссым с Трезором на границе! (с), Мы ворвались, вырвали, вырубили, вынесли! (с), Мастер есть в каждом из нас., Крематорий с женским вокалом (с), В рот мне ноги! (с)

URL
   

Если есть конечная точка у нашей свободы, то она будет здесь

главная